Тайны летней ночи

 — Подумать только, у такой малышки и просто ненасытный аппетит!

— Это я малышка? — возмутилась Аннабел. — Да если ты хотя бы на волосок выше пяти дюймов, я готова съесть эту корзинку.

— В таком случае начинай жевать, — хихикнула Дейзи. — Во мне пять футов один дюйм, и спасибо за внимание.

— Аннабел, на твоем месте я не спешила бы грызть ручку корзинки, — предупредила Лилиан. — Когда портниха снимает мерки, Дейзи приподнимается на цыпочки. Бедной модистке приходится каждый раз подрезать подол очередного платья, и все из-за совершенно непонятного стремления моей сестрицы отрицать тот факт, что она уродилась коротышкой.

— И ничего я не коротышка, — пробормотала Дейзи. — В коротышках нет ничего таинственного, элегантного, и красивые мужчины не обращают на них внимания. Кроме того, с ними всегда обращаются как с детьми. Я отказываюсь быть коротышкой.

— Т-ты совсем не таинственна и не элегантна, — заметила Эви. — Зато очень х-х-хорошенькая.

— А ты славная и милая, — ответила Дейзи, приподнимаясь, чтобы залезть в корзинку. — Давайте пока что покормим бедняжку Аннабел: я слышу, как у нее урчит в желудке.

Девушки с энтузиазмом принялись за еду, а потом долго лежали, любуясь облаками и болтая обо всем и ни о чем. А когда на них навалилась дрема, откуда ни возьмись появилась маленькая рыжая белка и стала подбираться ближе, рассматривая девушек блестящими черными глазками.

— Незваный гость, — объявила Аннабел, деликатно зевнув.

Эви перекатилась на живот и бросила белке корочку хлеба. Зверек замер, приглядываясь к соблазнительному угощению, но слишком робкий, чтобы схватить хлеб, продолжал оставаться на месте. Эви наклонила голову набок. Волосы сверкали на солнце десятками крошечных рубинов.

— Бедняжка, — тихо протянула она, бросая белке еще одну корочку. Эта приземлилась на несколько дюймов ближе, и пушистый хвостик нервно дернулся.

— Ну же, будь храброй, — уговаривала Эви. — Подойди и возьми.

Терпеливо улыбаясь, она швырнула третью корочку, упавшую всего в нескольких дюймах от носика белки.

— О, мисс Белочка, — упрекнула она, — вы ужасная трусиха. Неужели не видите, что никто вас не тронет?

Словно поняв ее слова, белка метнулась вперед, схватила хлеб и удрала. Эви, торжествующе улыбаясь, подняла голову и только сейчас заметила, что остальные, раскрыв рты, потрясенно глазеют на нее.

— Ч-что т-такое? — смутилась она.

— Понимаешь, — воскликнула Аннабел, — когда ты говорила с этой белкой, то ни разу не заикнулась!

Неожиданно застыдившись, Эви опустила глаза и поморщилась.

— Сама не знаю почему, но я не заикаюсь, когда говорю с детьми или животными.

Девушки призадумались, переваривая эту удивительную новость.

— И когда говоришь со мной, тоже.