Тайны летней ночи

— Собираетесь рассказать?

Хант долго обдумывал ответ, почти не скрывая, как наслаждается ситуацией.

— Не то чтобы, но… — Он с сожалением пожал плечами. — Иногда в разговоре с посторонними, сам того не желая, проболтаешься…

Аннабел презрительно прищурилась:

— Что попросите за молчание?

Хант притворился, будто шокирован ее прямолинейностью.

— Мисс Пейтон, не считаете, что подобные дела следует обговаривать более дипломатично? Я предполагал, что столь утонченная леди обладает некоторым тактом и деликатностью…

— У меня нет времени на дипломатию, — хмуро перебила Аннабел.

 — Очевидно, ваше молчание можно купить только взяткой.

— Слово «взятка» имеет весьма негативный оттенок. Я предпочитаю именовать это «поощрение».

— Ваше дело, — нетерпеливо отмахнулась она. — Давайте закончим с переговорами.

— Договорились. — Лицо Ханта было совершенно серьезным, хотя в глубине глаз таился смех. — Полагаю, меня можно убедить не расписывать обществу ваше скандальное поведение, мисс Пейтон, при соответствующем поощрении.

Аннабел замолчала, опустив ресницы и прикидывая, что ему сказать. Как только слова слетят с языка, обратной дороги не будет.

Господи, ну почему именно ей выпало купить молчание Саймона Ханта?! И все из-за идиотской игры в раундерз, в которой она даже не хотела участвовать!

— Будь вы джентльменом, — пробормотала она, — не стали бы ставить условия.

Голос Ханта казался хриплым и прерывистым из-за едва сдерживаемого смеха.

— Нет, я не джентльмен. Но хочу напомнить, что это не я бегал полуголым по лугу сегодня днем.

— Да замолчите ли вы? — рассердилась Аннабел. — Что, если кто-то подслушает?

Хант заинтересованно наблюдал за собеседницей.

— Ну же, мисс Пейтон, повышайте ставки.

Упорно глядя в стену за спиной Ханта, Аннабел, чувствуя, как уши горят так, что волосы едва не тлеют, выдавила:

— Если пообещаете молчать, я позволю вам поцеловать меня.

Продолжительное молчание, последовавшее за ее заявлением, было хуже казни. Вынудив себя поднять глаза, Аннабел поняла, насколько поражен Хант. Он таращился на нее, словно слышал незнакомую речь, перевести которую было некому.

— Один поцелуй, — уточнила Аннабел, дрожа от нервного напряжения. — И не воображайте, что, если я пошла на это один раз, соглашусь и во второй.

— Я полагал, что вы предложите танец. Вальс или кадриль, — ответил Хант с необычайной сдержанностью, тщательно подбирая слова.

— Я думала об этом. Но поцелуй более целесообразен, не говоря уже о том, что кончается гораздо быстрее, чем вальс.

От этих тихих слов у нее подогнулись колени.

— Не городите чушь, — отрезала она. — Обычный вальс длится не менее трех минут. Не можете.же вы тянуть поцелуй так долго!

— Конечно, вам лучше знать, — с легкой запинкой ответил Хант.