Тайны уставшего города (сборник)

Кабан, с помощью Гольдина, выкупил с зоны своих подельников и поручил им кровавые разборки с конкурентами.

Всплыло несколько убийств. Сегодня они называются «заказными», но в те годы все делалось не так нагло, без стрельбы и взрывов.

Случайная драка на улице или в ресторане со смертельным исходом, автомобильная авария, наезд на пешехода, или человек утонул на рыбалке.

Такие эпизоды милиция на местах закрывала достаточно быстро «за отсутствием состава преступления». Кому хотелось портить показатели раскрываемости!

Лешку Сергеева арестовали. Забрали и его подельников, и целую роту цеховиков.

Кстати, самоубийство первого замминистра МВД Виктора Попутина связывали именно с делом теневиков. Ведь прежде чем стать генералом, он был первым секретарем Подольского райкома партии, а потом вторым секретарем обкома.

Но я был неплохо знаком с Виктором Семеновичем и не представляю, что он мог быть замешан в дело цеховиков. Это был удобный предлог, чтобы освободить Попутина с поста первого зама МВД, на которое претендовал зять генсека Брежнева, и подольское дело использовали против бывшего первого секретаря Подольского райкома партии.

Виктор Семенович был далеко не первым из крупных руководителей, для которых потеря поста была равносильна смерти. Покончил с собой секретарь ЦК КПСС и член политбюро Кулаков, застрелился начальник Академии МВД генерал-лейтенант Крылов, вскрывала себе вены Екатерина Фурцева, и список этот можно продолжать достаточно долго.

Сергеева расстреляли. Его подельников тоже. Не пощадили и некоторых цеховиков, а Борис Гольдин опять ходил обедать в любимый «Метрополь».

Конечно, сегодня все эти люди именовались бы буревестниками рыночной экономики.

Но не надо забывать, что в дни горбачевской перестройки теневой капитал стал легальным. И все, что творилось в подпольном мире – вымогательство, кровь, коррупция, – вышло на поверхность и практически официально стало называться «первичным накоплением капитала».

Мы это прошли, а что ждет нас дальше? А ничего нового. Жизнь по понятиям одинакова что в XX, что в XXI веке, только размах у нее разный оказался.

А чем это кончится, если доживем – увидим.

Афера времен культа личности

Летом сорок третьего года меня вывезли под Москву на дачу.

Моя мама свято считала, что свежий подмосковный воздух будет для меня необычайно целебным.

Я был насильно вырван из своего любимого двора, отлучен от Тишинского рынка, веселые волны которого разбивались о наш дом, увезен в глухомань от любимого кинотеатра «Смена», где как раз шел завлекательный фильм «Она защищает Родину», короче, был лишен всех городских удовольствий.

Видимо, с тех далеких лет я люто невзлюбил дачную жизнь.