Такие разные

Итак, Дик не пытался продолжать те волшебные часы и решил оставить все как есть, – это льстило его мужскому самолюбию и сексуальности.

Через какое-то время Бет почувствовала тошноту, ее тело трясло как в лихорадке, она покрылась холодным потом. Подтянув ноги и обхватив их обеими руками, она убеждала себя, что это результат шока и усталости, что спустя какое-то время все пройдет.

– Останови грузовик!

Внезапно очнувшийся от своих мыслей Дик нетерпеливо посмотрел на нее.

– Здесь? Здесь нет ничего, но…

– Останови грузовик!

Она схватилась за приборную доску, задыхаясь, ее лицо стало пепельно-серым.

– Пожалуйста… Мне сейчас будет плохо… останови грузовик!

Дик выругался, свернул на обочину, тормоза завизжали, и Бет распахнув дверцу, выскочила наружу.

Он нашел ее недалеко от машины; она низко склонилась над пыльной травой – ее мучил приступ рвоты. Наконец она обмякла, рыдая, в его руках.

– Лихорадка, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Думаю, у меня лихорадка.

– Лихорадка? Как бы не так, – прорычал Дик, бесцеремонно толкая ее к грузовику. – Перестаньте обманывать меня, леди. Я знаю, что такое последствия от наркотиков. Кстати, какие из них ты принимаешь? А то ведь ты скоро попросишь меня достать что-нибудь для тебя, так?

Бет в растерянности посмотрела на него, увидела отвращение и гнев на его лице, но не сразу поняла, что это относилось к ней. Когда же до нее дошел смысл его слов, щеки ее ярко вспыхнули, и она резко отстранилась.

– Черт возьми, я не наркоманка! Я говорила тебе, следы от уколов на моих руках для того, чтобы люди подумали…

– Остановись, – грубо прервал он ее. – Ты почти убедила меня в этом, и я был готов поверить всему, что ты мне наговорила.

– Я говорю правду! – Прислонившись к крылу грузовика, она с несчастным видом смотрела на него. – Они все время давали мне таблетки и делали уколы, подсыпали Бог знает что в мою еду.

Он скептически разглядывал ее, но тем не менее слушал. Бет глубоко вздохнула.

– Пожалуйста, ты должен мне верить. Если мне плохо, то это из-за тех лекарств, которые мне давали в Форест Хиллз. Клянусь, я никогда не принимала наркотики. Клянусь тебе в этом!

Он долго смотрел на нее в раздумье, затем снял шляпу, вытер рукой лоб и снова натянул ее на самые глаза. Ей был виден только его рот, плотно сжатый. Улыбается ли он когда-нибудь?

– Какие таблетки? – спросил он наконец, голос его был сердитым.

– Не знаю. – Ее снова охватила сильная дрожь. – Много таблеток, красные, синие. – Она отбросила волосы со лба, рука ее дрожала. – Они держали меня и насильно заставляли их глотать.

– Я понял. Ты хочешь сказать, что их целью было убить тебя?

– Это должно было выглядеть как самоубийство. Если бы я умерла в результате приема лекарств, было бы следствие.