Завещание
Странное условие старого герцога — ровно за месяц до своего 33-го дня рождения наследнику прибыть в родовой замок, прочитать и выполнить дополнение к завещанию, без чего оно не вступит в полную силу.Нелюбимая, нежеланная, преданная и проданная — сможешь ли ты выжить, спасти свое счастье и заново научиться доверять?
В коридоре ей никто не встретился, а на главной лестнице она шла, будто невидимка — никто на нее не обратил внимания. Замирая от страха и предвкушения, девушка дошла до вожделенной двери и решительно ее открыла, шагнув внутрь, как в прорубь.
— Что за… — начал и тут же осекся Тамиль.
Как велела графиня, одновременно с шагом внутрь и щелчком закрываемой за спиной двери, Деми сбросила плащ и уронила амулет.
— Ты?!!! Зачем??? — простонал герцог, пожирая девушку глазами. — Уходи… Не могу… Нельзя…
Казалось, Тамиль борется с чем-то и постепенно сдает позиции и вот он уже возле Демианы и со стоном впивается ей в губы.
Никогда муж не целовал ее так — исступленно, иссушающее, ни капли бережности или нежности, одно голое желание обладать, выпить, покорить. Поцелуй жег, и Демиана сама загоралась и начала отвечать, не менее жадно и яростно.
Тамиль блуждал руками по телу девушки, сорвал накидку, пытался стянуть и выкинуть обруч, но тот как прикипел к волосам и тогда мужчина просто как сумел, распустил, разлохматил волосы.
Демиана не заметила, как они очутились на диванчике, все ее внимание было сосредоточено на ощущениях. Тамиль распустил завязки корсета и высвободил молочно-белые совершенства с темно-розовыми, бесстыдно торчащими сосками. Со стоном он накрыл один их них ртом, втянул в себя и чуть прикусил, Демиана выгнулась и притянула его к себе, прижимаясь к телу мужа и страстно желая больше ласк.
Они целовали друг друга в сумасшедшем угаре, оставляя засосы и небольшие ранки, тут же зализывали их и снова набрасывались."
"Деми, уже совершенно ошалевшая, прижималась сосредоточием женственности к внушительной выпуклости в штанах мужа и изнывала от нетерпения ощутить в себе его силу и шелковистость, но мешала ткань и Деми, хныкая, принялась теребить завязки руками.

















