Завещание

Он не замечал, как смотрит на жену, как старается все время находиться рядом и поминутно прикасаться к ней — к волосам, пальчикам, придержать за талию, помочь слезть с лошади, придвинуть стул и так далее. Ему мучительно хотелось целовать ее, обнимать, зарыться лицом в наконец-то получившие свободу волосы и еще много чего проделать. Но он терпел и очень осторожно приучал Деми к себе. Поначалу она напрягалась, но с течением времени все больше и больше начинала доверять и уже сама подставляла щечку для легкого поцелуя и не каменела, если он обнимал ее за талию. Тамиль берег и ценил каждое такое мгновение и старался не торопить события.

Переданный Анри разговор с Деми очень его порадовал — значит, она не думает совсем отказаться, значит, она хочет быть с ним! Да, пока боится и он сам виноват, но он очень-очень постарается и покажет ей, что супружеские отношения могут дарить наслаждение и приносить радость. Удалось же убедить Демиану, что не надо прятать ее чудесные волосы и она перестала стыдиться локонов и теперь носит такие прически, которые еще больше подчеркивают природную красоту девушки."

"— А что сегодня на ужин? Я голоден, как стая волков, — ворвался в замок Тамиль.

 — Несколько часов в седле любому нагонят аппетит. Уж и славная была охота, мы наконец загнали того вепря, помнишь, я рассказывал о секаче, который всю осень не давал никому войти в дубняк и селянам пришлось ездить за желудями в рощу под холмами? И я уже соскучился! — Тамиль подошел к жене, осторожно обнял ее за плечи, провел носом по щеке и вкусно чмокнул.

Демиана засмеялась:

— Ты решил вместо жаркого съесть меня? Переодевайся, я распоряжусь, что бы подавали и скажу, чтобы слуги пригласили учителей к столу.

Тамиль, не разжимая рук, выдохнул:

— А может быть ну их, учителей? Пусть едят без нас.

— Но ты же голоден?

— А мы поужинаем у меня или у тебя в покоях. Что скажешь? Так не хочется терпеть весь церемониал, эти выверенные движения, эти придирки виконтессы де Шараньи…

— Но ты же сам ее пригласил и платишь хорошие деньги, что бы она научила меня придворному этикету и умению обращаться со всеми приборами, вести светские беседы! — воскликнула, смеясь, Деми. — Теперь терпи тоже. Как оказалось, твои манеры далеко не совершенны.

— Мне кажется, что единственное совершенство — она сама — у всех находит к чему придраться. Давай хоть раз поедим без надсмотрщиков, а?

— Давай. Я сейчас сама схожу к господину Бове и передам, что Его Светлость умирает с голоду, а ты иди приводить себя в порядок. — И герцогиня упорхнула в сторону кухни.

Тамиль проводил ее взглядом — он был очень голоден, да. Но не всякий голод мог утолить господин Бове…

Пока он мылся и переодевался, стол для супругов накрыли в покоях герцогини.