Завещание

 — Он разрешает собирать травы на своих землях?

— Где Его Светлость не знаю, я уехал из дома почти два месяца назад. Да, милорд не зверствует и позволяет людям собирать травы, только приставил лесников следить, что бы собирали аккуратно, не вытаптывая и не портя.

— Вот как? Вам повезло с господином.

Дарваль немного удивился, отчего миледи переводит разговор на герцога, но по привычке всех успешных торговцев во всем потакать клиентам, готов был поддержать любую беседу.

— Да, Ваше Сиятельство, нам грех жаловаться, герцог строг, но справедлив.

— И что же — у него семья, дети?

— Какие дети, — вытаращил глаза Дарваль. — Он совсем недавно женился. Вот через годок- другой пойдут и детки, все как положено.

Внезапно графиня цапнула Дарваля за руку и подтащила к себе:

— Расскажи мне про герцогиню. Кто она? Откуда? Красивая? Как герцог с ней себя ведет? И вообще — что происходит в замке? Я заплачу золотой. Два!"

"Господин Дарваль соображал очень быстро — вся его интуиция вопила, что графиней движет более сильное чувство, чем простое любопытство. Ревность или обида — вот более правильная причина, почему при имени герцога дама раскраснелась и жадно смотрит ему в рот, ловя каждое слово.

— Ваше Сиятельство, я могу предложить пройти Вам наверх — в мою гостиную и предложить чашку горячего отвара? Там Вам будет удобно и я целиком и полностью удовлетворю Ваше любопытство.

— Да, это разумно, — согласилась графиня. — Торчать у всех на виду и разговаривать, рискуя быть подслушанными, не стоило.

Она кивнула головой лавочнику и тот, низко поклонившись, пошел впереди, указывая дорогу.

По крепкой лестнице они поднялись на второй этаж. Гостиная оказалась несколько аскетичной, с минимумом мебели, но диван там был как и столик, на который служанка лавочника торопливо расставляла чашки с отваром и тарелки с пирожными и конфетами.

— Итак, что интересует миледи? — почтительно обратился Дарваль, когда они остались одни.

— Все! Все, что ты знаешь по женитьбу герцога и его жену.

— В замок я не вхож, поэтому могу рассказать только то, что до меня донеслось.

Герцогиня — урожденная баронесса де Плиер, ей 19 или 20 лет. Герцог как приехал несколько месяцев назад в замок, так почти сразу посетил барона и пригласил того пожить в замке всем семейством, а к концу месяца сыграли свадьбу. В Храм не ходил, но люди болтали, что невеста была бледна, а герцог зол.

— Она красивая? — перебила графиня.

— Не то, что бы очень, Ваше Сиятельство. Среди простых девушек оно и ничего, но вот рядом с Вами ее бы никто не заметил, — не преминул польстить лавочник.