Танцующая с грозой (СИ)

— Не смешно стало. — У нага на глазах испортилось настроение.

К дому мы подошли оба недовольные и хмурые. И гости у порога, настроения не добавили. Оранжево-красные наги оккупировали крыльцо нашего временного пристанища и вовсю наседали на Мию.

На крыльце стояла, упирая руки в бока, Элина, рядом с ней спокойно облокотился на стену наш подраненный боец, а сама Миа стояла на верхней ступеньке и что-то объясняла сразу трем нагам. И если двое о чем-то спорили с девушкой, размахивая руками, то один стоял слегка в стороне, сложив руки на груди, но при это кончик его хвоста фактически облокачивался на ногу девушки.

А та, видимо путая с балясиной перил, даже не обращала внимания. Разговор дошел уже до той стадии, когда забыт и страх, и опасения. Миа резко вытянула руку вперёд, задев наклонившегося к ней нага по лицу. Но тот даже не дернулся и не огрызнулся.

— Ничего не вижу — ответил тот самый "обласканный".

— Вот именно, а раньше тут был браслет. Все! Перед богами я вам больше не жена. Принудить вы меня не можете, силой забрать тоже. Клятва, данная мной Марине, не позволит без ведома и согласия Марины, быть вдалеке от нее.

 — Про защиту промолчала, умничка. — А добровольно, я лучше в костер прыгну, чем с вами знаться буду. С чего вы всем заявляете, что вы мои мужья, я не понимаю. Я теперь никому не жена! Все, ритуал не действует. Связь выбора расторгнута!

— Другой ритуал проведем. Свадебный. Выкуп твоей родне пошлем, как положено все сделаем. — Ты смотри, Как запели — Ты не думай, если мать боишься, она тебя больше не заденет, не обидит.

— Хочешь, вообще в другой дом уедем, построим не хуже, чем у твоей госпожи. Только с большими окнами, как ты любишь.

 — А это второй подпевает.

— А ещё я люблю спать по ночам, не вздрагивая от каждого шороха. И еще я люблю пить и есть, не боясь получить дозу зелья, от которого потом загибаться буду. И ходить по дому или улице, не боясь, что меня схватят и потащат «развлекать гостей», я тоже очень люблю. — Четкий, строгий голос Мии совсем не походил на тот, который я привыкла слышать.

— Чем же она тебя так приворожила, что пообещала, что вы за ней вслед идете из дома? Бросив все и не заметив этого? — У любителя хвост распустить тоже голос прорезался. — Миа, между нами много обид и ошибок.

Но ошибки на то и ошибки, чтобы их исправлять. Разве нет? Ну что, что она может тебе дать такого, чего не сможем обеспечить мы?

Ошибки значит. Исправил и все, подумаешь. А я вот помню слезы девочки у костра, испуганный голос и просьбу не оставлять ее без воды. И письмо, недавно полученное, тоже помню. Не важно, что писали они его уже давно. И что за время пути многое могло поменяться. Рисковать спокойствием девочки я не буду. Поэтому пора приструнить этих слишком четко нарисовавшихся.