Танцующая с грозой (СИ)

Как просить прощения, если к той, перед кем виноват и не подступиться? Им каждая секунда рядом с ней на вес оранда.

— А, так ты мужскую солидарность проявляешь? За счет правителя оборотней? — и у кого Элина научилась язвить в ответ?

— Сочувствие. Им сложнее, чем мне. Мне нужно вернуть жену, а им еще и сына.

— Это им надо. А ни Рису, ни Каяне они, как говорит Марина, ни даром не нать, ни за деньги не нать. — Элина козырнула моей фразой.

— То есть ты категорически против их примирения? Отговаривать будешь? Или Риса настроишь не прощать отцов?

— А Рис-то тут причем? Они не перед ним виноваты, а перед Каяной.

 — Мне тоже было любопытно, что думает Ард сейчас, как изменились его мысли за время нашего с ним знакомства.

— Как это они не виноваты перед Рисом? Элина, ты чего? Парню всего одиннадцать, а он рос как единственный мужчина в семье. От чего сейчас такие проблемы? Только потому, что он считает себя единственным защитником матери, потому что пока он рос, других мужчин рядом не было. Отца не должны были этого допускать. Как так? Их трое, а мальчишка только при матери растет, их чужими считает, никакой привязанности нет.

 — Ард говорил, а по его голосу было понятно, как его задело отношению к ребенку. — Когда ты мне родишь волчонка, я сам его всему научу и на лапы поставлю.

— А если он будет слабым, если его лапы держать и не будут? — интересно, а с какой целью такие уточнения?

— Отварчиков для лап сваришь, ты наверняка знаешь какие-нибудь, от слабых лап. А пока я его в зубах потаскаю. Ребенок, это же что-то особенное. Твое продолжение, тот в ком проснется очередной боец, воин, зверь.

Тот, кто займет место ушедших, благодаря которому память о моей стае не канет за перевал. Ты думаешь, Дарден от своего медвежонка хоть на шаг отойдет? Да как же! Никакой силой не оттянут. Из него Марина сможет любые веревки вить, а при словах «это надо ребенку», он и за перевал метнется лишь бы достать и принести. Я тебе говорю, вот посмотришь, как только он поймет, что Марина тяжела, конец ее вольной жизни, она у него от любого сквозняка забаррикадирована будет и в три одеяла укутана.

— Какие дети? Он же ушел. — Ох, Элина, больной вопрос.

— Да куда он денется, бесится от ревности, что сделать не знает. От мужей-нагов еще откупиться можно, а Тень куда? Прибить если только.

— Как это откупиться, кто этот откуп возьмет? — Маисса шипела шепотом, но слышно ее было очень хорошо. — Может, это нам, откупиться от мужа-оборотня или прибить? Чем ему, интересно, наги мешают, обеспеченные, обученные, а то, что Марину обидели, то искупят. Я лично прослежу.