Танцующая с грозой (СИ)

Поэтому и зовут этот цветочек болиголовом!

Резкий сквозняк в комнате, и звон бьющегося стекла неподалёку.

— Вазы-то в чем оказались виноваты? Их-то в окно зачем? — С каждой минутой мысли становились чётче и, словно бы, ярче.

Я уже узнавала эти голоса вокруг меня. Глаза было тяжело открывать, словно после тяжёлой болезни. И в первые секунды, все плыло перед глазами. Но, уже скоро, приобрело свои привычные очертания. В комнате возле меня оказались наги, вербер и настоятельница.

Оказалось, что после распада связей, мы почти все остались без сил, в тяжёлом и болезненном беспамятстве.

Фактически, «на ногах» смогли удержаться только мужчины. Тяжелее всех, конечно, пришлось Каяне и Элаиде, которых до сих пор подпаивают своей кровью мужья.

Как мне рассказывали мужчины, быстрее всех отошла от последствий нашего вмешательства Мия. Удивительно, но та искра дара, что хранится в каждом человеке, решила проснуться именно сейчас. Не когда сама Мия нуждалась в помощи, а когда уже она сама хотела защитить и помочь. Дар девушка потеряла, так толком и не обретя, по крайней мере, никаких проявлений больше не последовало.

Зато она стала очень много гулять среди диких участков леса на территории приюта. Ее тянуло к таким местам, на радость барсу и эльфам.

Следующей, вернувшейся к бурной деятельности, оказалась Элина, которая едва придя в себя, рванула помогать остальным и оплакивать Арда. Мягкое сердце целительницы хоть и помнило о прошлом, но не требовало жестокости в ответ. А оборотень… Оборотень сделал всё, чтобы его клятва не осталась просто набором громких слов. Он в каждый звук вложил собственную душу и защитил Элину, даже от неё самой, готовой пожертвовать собой ради жизни других.

Вот поэтому, сейчас Элина разрывалась между Армундом, пребывающим в горячке, и Бердом, что все уверенней шел к своему перевалу. Но в недолгие часы бодрствования он разговаривал с дочерью.

Рассказывал и рассказывал, обо всем, делился даже самым сокровенным, тем, о чем никогда не говорил даже с братьями. О небольшом, но крепком и уютном домике в лесу, неподалеку от столицы, ведь его травнице наверняка бы понравилась близость леса. О самолично вырезанных из дерева забавных игрушках для незнакомого ему ребенка.

О заказанном и давно хранимом браслете, на котором по травяному полю бежал серебристый волк.

О надеждах искупить вину перед братом и его парой, и уже свободным от заслуженного наказания найти свою собственную, убежавшую от него пару. О сотнях вариантов той встречи, которую он представлял в своих мыслях раз за разом. Сначала в этом мире, а когда почувствовал её уход, то и на лунных полях. И просил, чтобы на его последнюю тропу в этом мире, он ушел с тем самым браслетом и прощением дочери.