Танцующая с грозой (СИ)

Пусть пока в тебе говорит только ревность, но однажды, может быть, ты всё-таки назовешь меня своим. Мужем, мужчиной это уже не важно. А до того времени, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о том, что позволила одному тупому червю занять место у твоих ног.

А потому, переглянувшись с Сидом, чей взгляд полыхал счастьем, надеждой и жаждой, я развернулся к жрецу, который явно не все рассказал нашей жене.

— Что ещё произошло на совете, и как это всё касается Марины Лангран?

Кайр немного подумал, стоит ли уступать требованию мальчишки, что считает себя в праве требовать ответа только потому, что его жена, не перестающая удивлять жреца своими взглядами и отношением к окружающим, вместо того, чтобы требовать исполнения всех своих капризов и просто выгнать разозлившего мужа вон, старается решить ситуацию, не оскорбив и не унизив мужей по ритуалу?

Жрец прекрасно знал истории, когда нагини или человечки-аристократки и за куда меньшие ошибки, отдавали мужей в наказание под плеть или продавали в бордели.

Видев пробуждение ее силы, зная слишком много о ее предках, понимая, что судя по воспоминаниям, росла она окружённой вниманием и позволялось ей сызмальства куда больше, чем могла себе представить любая из нагинь, Кайр был уверен, что себялюбие и гордость там на первом месте. Он ждал, ждал, когда гнев проклятого замка пройдет кровавым смерчем по нагаату. И тщательно узнавал врага.

Жрец собирал любые крохи знаний о Марине, и с каждой новой вестью все больше впадал в недоумение. Наследница грозового перевала и сама обустраивает свое жилище? За оскорбление себя, требует в качестве долга рода уничтожить закрытые части домов удовольствий? Находясь под защитой матери, ни разу, кроме того самого случая у бурых, не воспользовалась ею? Скромно прибывает в нагаат с караваном, живёт фактически на улице, ну, не считать же дорожные фургоны достойным жилищем, спасает по пути раба из борделя и полумертвую человечку, вытягивает из-за грани мальчишку, из клана который встретил ее оскорблениями, а потом ещё и возвращает одному из мужей силу, и ни разу не опустилась до угроз и оскорблений.

Ни истерик, ни капризов, ни слёз и жалоб. Все было бы не так удивительно, если бы речь шла не о Лангран! Он даже поговорил с Маиссой, пользуясь тем, что когда-то они вместе ходили в рейды в лесах пограничья. Он пришел, не как Глава стражей богини к Главе клана, а как один боевой товарищ к другому.

Тот разговор очень многое открыл ему, но и вопросов породил не меньше. По словам Маиссы, Марина отличалась рассудительностью и очень добрым сердцем, уважением к чужой жизни.