Танцующая с грозой (СИ)

 — Как вы себе это представляете? Приползти, поклониться и прям, как на духу: «Видите ли, госпожа, я без вас тоскую и жду, когда вы снова решить купить себе игрушку, каждый раз гадая, как долго в этот раз я буду счастлив рядом с вами, один или несколько оборотов? А заберите меня к себе насовсем, что-то же вам во мне нравится, раз уже несколько лет вы приходите только ко мне? Заберите, потому что, только когда вы покупаете меня, меня не нужно принуждать и накачивать отравой, чтобы был послушным и не сопротивлялся". Вот так это должно было выглядеть? Представляю её реакцию от такой наглости.

— А ты не представляй! Ты спроси! — Вдруг зашипел, любому нагу на зависть, мальчишка.

Ой, сдается мне, что и не мальчишка это вовсе. И судя по ухмылке того самого нага, которого мама назвала видящим, он то прекрасно знал, кто оказался в лагере.

— А ты кто? — Напрямую обратилась… к кому интересно?

— Да почти на выходе из поселения, сразу после ухода из борделя, прибился к нам, беспризорник. — Ответили мне из толпы.

— Я не про это. Личина, амулет? — Перечисляла я, известные мне средства, чтобы сменить внешность и запах.

— Нет, просто такой дар. — С тяжёлым выдохом ответил… А нет, ответила уже девчонка в мальчишеской одежде.

— Ага, твоя. Только сам сбежал, даже слова не сказал, что свободен. Как от прокаженной. — Девушка обхватила сама себя за плечи. — Под отбор я не попадала, дар проснулся ещё в раннем детстве. Правда странный и бесполезный. Иллюзия. Картинки могу представлять, сама могу поменяться, как угодно, ну и всё. Тем и зарабатывала, развлекая представлениями в таверне в городе и по приглашению в богатых домах. А его по договору продали. На пять лет, в бордель. Я случайно его увидела, на ярмарочной площади, во время наказания. Вот и копила, думала, выкуплю… А когда все эти продажи и договора отменили, обрадовалась. Думала…

Девушка замолчала, собираясь с силами и явно пытаясь справиться с голосом, но её чувства выдавали побеждавшие по щекам слезы. На нага, который не знал, то ли он может обнять иллюзионистку, то ли нет, остальные смотрели с осуждением. А тот всё никак не мог определиться, то тянул к девушке руки, то снова отдергивал. А она собралась с силами и, дерзко вскинув голову, продолжила.

— Думала, что нравлюсь. А он даже не спросил. Сам всё решил…

— Да я же… Да думал же… Ну, недостоин, грязный. Ты же все знаешь, что… Сама на неделю — две выкупала и лекаря нанимала… — наг метался, оказываясь то с одной стороны от девушки, то с другой. Не зная, что сказать и как успокоить. Да он даже о своих ранениях забыл.

— И что? Ты сам туда пошел, что ли? Грязный он! — Девушка вскочила напротив нага и стояла, вытянув вдоль тела руки со сжатыми кулаками.