Танцующая с грозой (СИ)

А несколько дней назад сестра пришла в мой дом и принесла доказательства, что я бесплоден. А значит, моя дочь не может быть моим ребёнком. Через три дня состоится совет родов и меня лишат ребенка, а ее — права носить мое имя. Она станет простолюдинкой, без рода, имени и средств.

Мы замолчали. Я перебирала подробности услышанного, что-то не давало мне покоя. А Элина без конца прижимала руку к солнечному сплетению. Видимо и ее тронула эта история. А меня наконец-то осенило, хотя ответ лежал на поверхности.

— А у вашей сестры сейчас нет никаких проблем со средствами? — Эльф смотрел на меня непонимающе — Может быть, все не так, как вы видите? Если у вас не станет дочери, ну то есть если вас лишат ребенка на этом совете, она сможет наследовать вам?

— Нет, конечно. Мое имущество с того момента будет принадлежать роду, к которому относилась моя семья.

— А вы верите в собственное бесплодие и измену жены?

— Только если произошло насилие, и жена скрыла это от меня. Мне казалось… Да нет, я был уверен в ее чувствах ко мне, все время, что провели вместе. Я поэтому и не привел в дом другой женщины после ее смерти. Наша песня еще звучит для меня. Но бесплодие! Я ведь проверился, и артефакт проверки выдал подтверждение.

Алиена в моей голове просто шипела, что сестрица- то дрянь. И надиктовывала мне вопросы.

— А вы проверяли кровь на некое зелье "лишние ветви"?

Наблюдая за вытянувшимся лицом эльфа, мысленно пристала к Алиене с вопросом о чем, собственно, речь.

— Достаточно редкое зелье, сейчас уже почти позабытое. Но раньше высокородные мужчины его принимали, чтобы не плодить бастардов. Но так как многие, после длительного приема этого зелья, теряли способность к продолжению рода вообще, его перестали использовать. Оно не имеет магической составляющей, поэтому не определяется амулетами. А вот если кровь нанести на тонкую пластину изумруда и накалить, то кровь получит радужный перелив.

— И откуда ты только все знаешь? — в который раз, подивилась я знаниям и памяти Алиены.

Эльф сидел молча, но его взгляд выдавал бешеную работу мысли. Это самокопание прервал вопрос Элины. Девочка держалась за грудь, ее что, так тронула история, что сердце защемило?

— А если вы действительно бесплодны, и ваша жена вам, когда то изменила, чтобы подарить вам ребенка? Вы бы отказались от дочери, зная наверняка, что она не ваша?

— Как это не моя? — Лернарин не задумался ни на секунду — я беседовал с ней каждый день, пока она была под сердцем у жены, грел ее своими ладонями. Я не оставил жену и в момент родов, и принял девочку на руки, обтирал с нее родовую кровь и слышал ее первый крик. Я сам ее нарекал, сам первый раз приложил к груди жены. Я знаю каждый ее страх и ее мечты.