Танцующая с грозой (СИ)

Но картины, что я здесь видела, всколыхнули все те болезненные мысли, что преследовали меня всю дорогу по землям нагов. Пожелать? Что же, я пожелаю. Искренне и от всей души.

— Я желаю вам прозреть и вспомнить, что ни одна смертная, кем бы ни была, не может зваться или быть равной богине. Что, приравнивая обыкновенную нагиню к богине, вы оскорбляет истинных богов.

Я желаю вам прозреть и понять, кто действительно спасает ваши жизни и дарит вам продолжение вашего народа. И кто имеет истинную ценность.

Я желаю вам прозреть и увидеть собственную вину. И я желаю вам искреннего желания прощения и искупления.

Сильный ветер пронесся по площади, осыпая всех лепестками фиалок, и исчез.

— Воля богов — дрожащим голосом произнес жрец из храма.

Наги разом повторили за ним. Уходить нам не мешали, нас не останавливали и не спрашивали ни о чем.

— " Алиена, что происходит?"

— " Сбылось твое желание, у тебя нет магии, но твое желание одобрили боги. Нарисы символ богов"

— Дарден, а что за цветы принес ветер?

— Нарисы, подтверждение воли богов, их знак.

Слов не было, никаких. Вот тебе и безобидные ночные фиалки.

К нашим фургонам я возвращалась почти бегом. Прекрасно понимая, что я притащила кучу проблем и работы для Элины. Без нее вытянуть этих двоих не представлялось возможным.

Я бесконечно бегала за водой, которую Элина тратила в неимоверных количествах. Ард крутился рядом с ней, то поднося дрова для костров, то помогая переворачивать нежданных пациентов. Дарден умудрялся готовить есть, и следить за мужчинами, пригнавшими купленный нами ранее фургон.

Я уже успела вытащить из храна несколько зелий и достаточно редких трав и отдала их Элине. Кто знает, может именно для этого, они и оказались у меня под рукой.

Девушка несколько раз приходила в себя, но Элина ее усыпляла, не давая ей уйти в беспамятство от боли. Но ее поведение меня настораживало. Не пришла ли к ней помощь слишком поздно. Вытащенная практически с эшафота девушка, в короткие моменты осознания пыталась целовать руки Элине и мне, прося милосердно убить, но не возвращать ее в дом к мужьям.

Только через пару часов мы смогли отойти от нее, чтобы заняться ещё более пострадавшим нагом.

— Все что могли мы сделали, теперь пусть спит. — Элина устало потерла лицо. — Покой и зелья, вся наша надежда. Где-то часов через пять будет переломный момент. Вытянем, будет жить. Не справимся, считай, что эти твари её убили.

Элина редко когда была такой злой, всегда мягкая и сочувствующая девушка, сейчас готова была приговорить каждого, кто был виновен в таком состоянии ее пациентки.

Но пока мы занимались девушкой, сонное зелье с дурманящими травами, которым напоили нага, чтобы обезболить, уже почти перестало действовать.