Танцующая с грозой (СИ)

 — Иди сюда, спрячу тебя от приставучих змеев.

Как не удивительно, но именно вот это мое тревожное состояние в последние дни, сблизило меня и вербера. Я подсаживалась к нему на привалах, и ощущать его руку на собственном запястье уже становилось привычкой. Сидя рядом во время пути, или у костра, или шагая вслед за фургонами по горному серпантину, мы спорили, обсуждали дела в его поместье, или просто он рассказывал о тех местах, где мы проезжали, а я слушала.

Дарден сам отлично знал историю своего мира и был прекрасным рассказчиком. А мне было любопытно и интересно. В такие моменты я напрочь забывала о каких-то там, ждущих меня, нагах.

Сам Дарден даже и не скрывал, что доволен тем, что я ищу защиты именно у него, и что его нахождение рядом со мной действует подобным образом. Спать я тоже укладывалась рядом с ним. Он выпускал на ночь Зверя, и я благополучно засыпала, под надёжной охраной.

Зверь Дардена мне безумно нравился, я ему, видимо, тоже, так как он терпел мои приставания, позволял мне себя тискать, чесать за ушами, и даже несколько раз разрешил прокатиться на себе.

Путешествовать на спине медведя оказалось настолько комфортным, что я могла заснуть прямо во время движения, распластавшись на медведе.

Запах осеннего леса, мерное и уверенное биение сильного сердца и звериная забота приучали к себе, приручали, незаметно, но уверенно становились необходимостью.

А Дарден-человек отвлекал разговорами и спорами, составление смет и бюджетов, обсуждениями планов по развитию семейного дела. А ещё устраивал каждодневные сюрпризы.

Здесь часто встречались горячие ключи, что смогли пробить себе выход на поверхность. Оборотень и сам был очень чистоплотным, и наши ежедневные помывки не оставил без внимания.

Каждый раз мы останавливались на ночёвку около водоёмов, как-то само собой получилось, что кто-то из мужчин провожал нас и охранял во время купания и стирок. Причем мы забирали и одежду мужчин, чтобы привести ее в порядок.

Это конечно не отменяло шуток и подколок в течение дня, но все эти насмешки становились какими-то "беззубыми". Они дразнили, но совсем не обижали. С каждым днём, тем для разговора становилось все больше, а желания развернуться и спрятаться в фургоне, как это было раньше, все меньше.

К тому же, мы продвигались по древним территориям нагов. Дороги здесь были вымощены огромными обтесанными плитами. Частенько серпантин нырял в рукотворные туннели и, особой прелестью, было наличие на стенах картин, выложенных цветной мозаикой.

Сюжеты всегда были разными, но всегда на тему борьбы и подвигов. В такие моменты в разговор вступала и Алиена. Странные это были, конечно, разговоры. Один собеседник в моей голове, другой по эту сторону сознания, так сказать. И я, как связующее звено между ними.