Танцующая с грозой (СИ)

А еще есть одна забава… Напоить этим зельем и бросить в закрытой комнате для наказаний. Даже не связывая. Неудовлетворенная похоть причиняет боль, похлеще любой пытки. Ползаешь и умоляешь помочь. Не важно кого, не важно как, не важно, что потребуют взамен. Но наги могут продержать в таком состоянии долго, очень долго. Потом дождаться когда несколько раз подряд вливаемое зелье начнет отпускать и выполнить твои просьбы, что звучали под воздействием дурмана. И смеясь говорить, что так твое тело мягче. Как правильно замаринованный кусок мяса. И даже когда ты останешься наедине с собой, покоя не будет.

От мыслей и постыдных воспоминаний. Но даже если мучения не продлятся долго, то от этого зелья такой откат, что любое похмелье сказкой о любви кажется. Суставы выламывает, в животе, словно огненный ком. Тело то плавится в горячке, то леденеет от озноба. Тошнота и дикая головная боль. И жажда, которую нечем утолить. Потому что воды нет. И надо добраться до колодца, через весь дом. А в глазах все плывет и кружится, ноги не слушаются. А на пути всегда есть кто-то, кто даст тебе поручение от нагини и попробуй не выполнить. Плети не самое страшное, что может быть.

— Миа… Ты ведь сейчас о себе? — Порвала бы скотов, мало им досталось.

— Да, о себе. Поэтому, Марина, ты ничего не ешь и не пьешь в доме или из рук нагов. Ничего, чтобы до тебя не попробовала бы я! Понимаешь? Даже глотка прозрачной воды!

— Но если там будет зелье… То как? — Элина слушала эту исповедь с ужасом.

— Никак. Перетерплю. Мне не привыкать. А Марина не должна оказаться под нагами. А что касается последствий…. Вы же меня не бросите? Поможете напиться?

Что можно было тут сказать? Как объяснить, что творилось на душе.

Особенно после слов про воду? Только молча кивнуть. И обнять, утешая и поддерживая плачущую навзрыд девушку.

Утром меня разбудила Элина. Травница всегда просыпалась раньше всех. Несмотря на вчерашние события, настроение у всех было хорошим. Даже Миалия, видимо выплакав свои слезы, решила закрыть дверь в свою замужнюю жизнь. Более того, она поставила себе целью уберечь меня от того, что пережила сама.

Завтракая, мы беседовали о том, что нам теперь делать с той норой, что мои мужья посчитали достойным жилищем.

Отказаться и жить в фургонах, как вариант. Но только до первых ночных перепадов температур.

Мы, оказывается, очень вовремя приехали. В самый комфортный период. В другое время в этих местах днем жара такая, что от нагрева камни трескаются, а ночью все покрывается инеем. Фургоны, хоть и хорошие, но подобного не выдержат, и не защитят ни от зноя, ни от холода.

То есть, это убожество, по любому придется приводить в порядок. Но как? Магии у меня нет.