Таргитай-2. Освобождение

– Добро, богатырь, – сказала Яга и повернулась к Таргитаю. – Ну а ты – в сарае или в избе?

– В избе я ночевал уже в прошлый раз, – сказал Тарх простодушно. – Давай теперь что ли посплю в сарае. Да и внучки твоей еще ни разу не видел. Аж любопытство взяло.

– Там как раз есть солома и старая попона с седлами, – кивнула Яга. – Устроишься поудобнее, Таргитай, хе-хе. Да и внучка будет рада, а то веками гостей не зрит.

От этих слов Стефея передернуло. Он живо представил бабку еще уродливее Яги, хоть и не такую старую. Ноги сами понесли его к выходу из избушки.

– Смотрю, ты любишь женщин постарше, – негромко хохотнул он и вышел за дверь.

 – Угораздило же поехать с геронтофилом…

– С херо…геро…чем? – не понял дудошник, обиженно надул губы.

Когда дверь за Стефеем закрылась, и снаружи донеслись удаляющиеся шаги да приветственное конское ржание, Таргитай повернулся к Яге.

Он вздрогнул от неожиданности, но потом губы расплылись в улыбке.

Перед ним уже не старуха-Яга, а красивая статная женщина. Мокошь одета в яркий сарафан. От спадающих на плечи черных кос исходит мягкое золотистое сияние. Вместе с ним Таргитай ощутил волны безмерной мудрости и материнской любви – не только к себе, ко всем людям, зверям, птицам и даже гадам ползучим.

На каждом плече у нее сидит птица. У каждой женское лицо с клювом. Одна исходит золотистым, другая – серебряным сиянием. Тарх вспомнил, что это Доля и Недоля, помощницы Великой Ткачихи, Матери-Прародительницы, которую предки нарекли Мокошью.

На миг ощутил себя ничтожно мелким перед великой богиней, его окутало неизмеримое чувство уюта, беспечности, словно вернулся в далекое детство, где не надо ни работать, ни преодолевать трудности, живи себе беспечно, играй на дудочке, строй глазки девкам, ешь от пуза.

Правда, мелькнула мысль, как раз за это потом и выгнали…

– Будь осторожен, Сварог, – произнесла Мокошь негромко. – Этот поход труднее и опаснее прошлого путешествия. Доверяй лишь тому, кто будет готов отдать за тебя жизнь… Тебе грозит опасность не только от Горыныча.

– Благодарю за напутствие, – вымолвил Таргитай, вновь приходя в себя, возвращаясь во взрослую жизнь, полную тягот, опасностей и обязанностей. В жизнь, где несет ответственность не только за себя, но и как бог – за весь людской род, особенно за простых людей в деревнях, которых норовит обидеть более сильный, богатый да знатный.

 – Ты поможешь?

– Помогу, чем смогу, – молвила Мокошь с улыбкой. Затем вернулась к кудели со льном, села за прялку и начала превращать лен в сияющую золотом нить людских жизней. – Ступай в сарай. Утро вечера мудренее.

Таргитай поклонился в пояс. Затем вышел, закрыв скрипучую дверь. Снаружи уже наступила ночь.

Мокошь осталась одна, пальцы медленно прядут нить жизни.