Таргитай-2. Освобождение

В глазах Яфета злые искры, умирать не хочет, видно, что у него на жизнь большие планы, что хочет свернуть горы, перекроить мир под себя, но никак не пасть от удара этого здоровяка, что случайно выехал с этим отрядом против него.

Он быстро отбросил палицу, схватился левой рукой за амулет на груди. Тот на миг ярко вспыхнул в кулаке меж пальцев. В тот же миг бледность ушла, к лицу прилила кровь, принялся бить сильнее, увереннее, яростнее – руки и все тело вновь налилось злой мощью.

Подобрав с земли палицу, стал обрушивать удары ей и мечом на такого же рослого, как он, противника.

Тот стал чаще закрываться щитом, его булава молнией сверкает в воздухе, орудует ей так легко, словно это деревянная игрушка, а не тяжелое литое оружие, которым не всякий воин сможет биться.

Торван увидел досаду и гнев на лице Яфета – тот никак не может победить, противник несокрушим, словно заколдован. Внезапно воин рассмеялся, отбросил щит, принялся вертеть булавой еще быстрее, нанося страшные по силе удары, и тесня Яфета назад. Беловолосый вдруг, отступая, споткнулся о распластавшийся труп, завалился на спину, но тут же вскочил, метнулся в сторону.

Вражеская булава, промахнувшись, с чавкающим звуком размозжила мертвому воину грудь.

Черноволосый в этот раз действовал быстрее, одним прыжком оказался возле Яфета, ударил кулаком с левой, опрокинув худого гиганта на землю. Воин оскалил зубы, видя, что загнал противника в угол, и тот, как ни старается, никак не может победить.

Он гулко рассмеялся.

– Ты славно бился! Но я – заговоренный! Меня не может убить ни один воин, рожденный смертной женщиной! Поэтому все мои враги давно гниют в земле, а я убиваю все новых! Я позволю тебе помолиться, червь, ибо это последнее, что ты можешь сделать перед смертью! Но я поведаю князю, что ты бился достойно!

Раздался глухой звук рассекающего воздух предмета.

Громадный, возвышающийся над сидящим на земле Яфетом воин на миг охнул и замер. Потом начал хрипеть – горло пронзило брошенное с дикой силой копье. Окровавленный наконечник с хрустом вышел спереди. Хлынула кровь, воин страшно закашлялся. Лицо исказила судорога. Задыхаясь, схватился за горло, пыльцы коснулись окровавленного наконечника, словно это может унять агонию. Во взгляде – дикая боль, изумление. Качнувшись, с трудом обернулся, увидел Торвана, что подошел и остановился в десятке шагов.

– Как…? – с трудом прохрипел черноволосый. – Как....сумел?…

Он рухнул на колени в лужу крови. Она стремительно расширяется, с тихим бульканьем воздуха натекая из пронзенного горла. Взгляд стремительно стекленеет, но там все еще непонимание, что нашелся кто-то заговореннее, чем он, и леденящий ужас стремительно подступающей смерти. Воин рухнул лицом в землю.