Театр теней

Я попробую все проверить.

— Допустим, хочу. Допустим, я попрошу вас выяснить, что привело моего мужа в Брикстон. Во что мне это обойдется?

— Я сейчас в Линкольне. Это означает, что мне надо вернуться в Брикстон. Расценки мои вам известны. Расходы будут примерно такими же. Так что можете исходить из той суммы, которую я называл вам раньше.

Джеки почувствовала, как на том конце провода пытаются оценить, готова ли она раскошелиться.

— Может, чуть-чуть побольше, в зависимости от того, насколько сложно будет раздобыть информацию.

Впервые Джеки мысленно поблагодарила мужа за то, что он полностью переложил на нее ответственность за хозяйство.

Она без ограничений пользовалась их общим банковским счетом и могла выписать чек на пять, десять и даже пятнадцать тысяч, и он бы об этом даже не узнал.

— Приступайте, я согласна.

Вечером приехал Дэвис и стал красочно и подробно описывать, как прошла конференция в Бостоне. Джеки изо всех сил старалась скрыть презрение, которое испытывала к человеку на другой половине кровати. Вот уже несколько месяцев — лет, если уж начистоту — ласки Дэвиса не были искренними.

Иногда они занимались любовью, но это было скорее проявление эгоизма: порой одиночество так крепко сжимало свои объятия, что оба они чувствовали необходимость прикоснуться друг к другу, чтобы избыть его, — и все заканчивалось сексом. Секс был похож на мгновенную химическую реакцию — естественный, хотя и поверхностный; однако он давно уже перестал быть выражением супружеской любви. Долгие годы Джеки не испытывала физической необходимости в сексе, но после смерти Анны Кэт все изменилось — достаточно частые сексуальные контакты с мужем как бы давали их браку право на существование.

Если выяснится, что Дэвис спит с Джоан, их хрупким взаимоотношениям придет конец.

Но развод она ему не даст, это Джеки решила твердо.

Фил Канелла знал, что люди по большей части ничего не слышат и ничего не видят, а если слышат и видят, то не обращают внимания, а когда вдруг обращают внимание, понимают, что услышали или увидели что-то странное и непонятное, и предпочитают об этом не задумываться. Они никогда не придают значения незнакомцу в парке, женщине в баре, стуку на чердаке, щелчку в телефонной трубке, постороннему шуму в двигателе, хрусту ветки за окном; не замечают номеров проезжающей мимо машины или горчинки во вкусе виски.

Если Канелла следил за людьми нормальными, не параноиками, работа его была вовсе несложной. Он садился на хвост и ездил за объектами буквально на расстоянии одной машины, он фотографировал их почти в открытую, записывал их разговоры, не пряча микрофоны, получал необдуманные ответы на продуманные вопросы.