Театр теней

Ей показалось странным время, в которое тот уходил и возвращался домой, в многоквартирный жилой комплекс в центре города: разница со временем совершения последних двух убийств была всего в два часа. Конечно, это не улика, но выглядит подозрительно. К тому же Подсвечник идеально подходил под описание. Эмброуз повесил на стену бумажку с его именем и приказал установить постоянное ночное наблюдение за его домом.

Иногда на несколько месяцев наступало затишье, Эмброуза оставляли в покое, газеты утешительно сообщали, что маньяк из Уикер-парка, возможно, переехал или же его задержали по какому-то другому обвинению и сунули за решетку.

Но находили очередной труп, власти принимались допекать Теда, поджаривали сильнее, чем солнце пустыни, а он и ухом не вел. Он так здорово справлялся с нападками мэра и начальника полиции, что коллеги почти единодушно считали: Тедди по силам справиться и с этим делом.

На пресс-конференциях, посвященных делу маньяка из Уикер-парка, Эмброуз всегда отвечал на вопросы журналистов зло и саркастично, но одно из его высказываний оказалось особенно удачным. Оно разошлось как цитата чуть ли не по всем полицейским участкам страны.

По слухам, некоторые из полицейских даже распечатывали это высказывание, вставляли в рамочку и вешали над рабочим столом. Цитата получила название «доктрина Эмброуза».

— Улик вообще не бывает, никогда, — объяснил журналистам Тед. — Убийцы, насильники, воры никогда не оставляют следов. С чего бы они стали это делать? Господи, да если бы после них оставались улики — настоящие улики, — мы бы всех ловили в тот же день. Приезжали бы тем же вечером к ним домой с бригадой спецназа и ордером, вышибали дверь и задерживали! А на деле работа детектива заключается в том, чтобы проникнуться чувствами жертвы.

Постараться поставить себя на ее место и прислушаться к своему инстинкту — вот тогда вы сумеете поймать сколько угодно плохих парней.

Она решила рассказать об этом в день его рождения. Не то чтобы она хотела сделать это в торжественной обстановке, скорее искала повод оттянуть неприятный момент. Марта, конечно, не сомневалась в том, что сын уже достаточно взрослый — он без труда переварил бы это сообщение и лет пять тому назад, когда без посторонней помощи собрал телескоп и выучил разговорный испанский.

Марта не удивилась бы, услышав в ответ, что он и сам обо всем давно догадался. Вот было бы облегчение! Но что делать, если он прореагирует по-другому? Характер у Джастина был мужественный, мальчик потрясающе владел собой — последний раз она видела сына по-настоящему рассерженным в раннем детстве, — однако такая новость, пожалуй, заставит его разгневаться. Даже не сама новость, а тот факт, что мать скрывала что-то от него.