Театр теней

Я всегда боюсь, что без меня программа позволит моему персонажу попасть под машину или свалиться на рельсы, поэтому стараюсь максимально его контролировать.

— Когда я видел тебя за рабочим столом, твой персонаж выглядел живым, но тебя при этом не было. Как это получилось?

— Есть такая фишка в предыдущей версии «Теневого мира» — старая уловка «реалистов».

— Я не слишком хорошо разбираюсь в том, как играют «реалисты», — признался Джастин. — Ты просто заставляешь ее жить твоей жизнью, да?

— Что-то вроде того. Это лучшее, что я могу сделать, чтобы понять, как меня воспринимают окружающие.

Для меня смысл игры именно в этом. Многие играют, чтобы создать идеализированный вариант себя, а я хочу, чтобы виртуальная Сэлли как можно больше походила на Сэлли настоящую. По-моему, это поможет мне разобраться, кто я на самом деле.

— Никогда не слышал, чтобы «реалист» приводил такие аргументы, — напечатал Джастин. — Здорово! Я тоже много об этом думаю: кто я, кем я себя считаю, кем считают меня другие.

— Интересуешься тайнами бытия? Наверное, это нормально для пятнадцатилетнего подростка.

Я иногда забываю, каково мне было в этом возрасте. Когда пытаешься все для себя уяснить, понять, что известно взрослым и не известно тебе.

— Может, избавишь меня от этих хлопот и расскажешь, что же такое знают взрослые? — спросил виртуальный Джастин.

— Ни черта они не знают. А тебя, я вижу, увлекает философия. Это хорошо.

— Ну да. Это мама начала подсовывать мне разные книжки, когда я был маленьким, — написал Джастин.

— Не знаю, — быстро набрал ответ Джастин. Он не хотел рассказывать о своем психоаналитике и постарался сменить тему разговора: — Все-таки забавно, что ты — «реалистка», учитывая то, что мы с тобой обсуждали.

— Что ты имеешь в виду?

— Маньяка из Уикер-парка. Я ведь с того самого дня, как мы стали общаться в «Теневом мире», говорил тебе, что он, возможно, «реалист», который воспроизводит в виртуальном пространстве те убийства, которые совершает наяву.

— И теперь ты думаешь, что я и есть маньяк?

Джастин был уверен, что она шутит.

— Нет, я так не думаю. Но почему моя версия кажется тебе такой невероятной, раз ты и сама «реалистка»?

— Потому что есть много других, куда более логичных версий, Джастин.

Простейшее объяснение почти всегда самое верное.

— Знаю, «бритва Оккама».

— Это принцип Уильяма из Оккама. Был в четырнадцатом веке такой монах-францисканец, философ. Он сформулировал принцип простоты: «Не следует умножать сущности без необходимости». — Наверное, он опять выглядит всезнайкой, подумал Джастин. В реальности такое часто случалось.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — сказала Сэлли.