Театр теней

Посадят вас, возможно, пожизненно. Разве это справедливо? По отношению к вам? К Анне Кэт? К вашей жене? К родителям тех дочерей, которых Койн убил или убьет в будущем, если вновь окажется на свободе? Я ведь объясняю. Я почувствовал это: он не остановится.

— А как же справедливость в отношении Дайдры Торсон?

Джастин с шумом втянул носом воздух.

— Вот именно поэтому я и говорю, что мы не закончили. — Его глаза блестели, словно в них переливались слезы. — Доктор Мур, я знаю, что Сэм Койн не перестанет убивать, потому что теперь, когда я убил сам, я тоже не смогу остановиться.

 — Джастин взял в руку комок слежавшегося песка и принялся крошить его. Он начал объяснять, что задумал, и к тому моменту, когда мальчик закончил говорить, Дэвис не сомневался: именно так все и будет.

Барвик считала, что писать надо только правду, но вся правда никому не известна. Так учил ее еще Большой Роб, и это правило было применимо не только к детективным расследованиям, но и к журналистике. Оба этих занятия предполагают необходимость фиксировать только те факты, которые помогают разобраться в ситуации, и оставлять за кадром то, что затемняет общую картину.

Она отлично помнила беседу с военным корреспондентом, только что вернувшимся с войны, отгремевшей не так давно на Востоке: «Я мог бы каждый день присылать по статье, рисуя радужные картины возрождающейся жизни, — сказал он тогда. — Действительно, открывались школы, принимали больных восстановленные госпитали, люди возвращались в свои дома. К управлению страной впервые были допущены женщины, экономика набирала обороты, у людей появилась твердая вера в светлое будущее страны. И в моих статьях не было бы ни слова лжи. Но, на мой взгляд, смотреть следовало глубже, поэтому мое служение правде заключалось в том, что я писал о взорванных автомобилях, терактах и убийствах, коррумпированных политиках и продолжающихся религиозных конфликтах. Такова была реальность, и мой долг состоял в том, чтобы рассказать об этом, пусть даже поступившись менее значительной правдой. Черт побери, да на том пятачке, что выделяют под колонку, не расскажешь всей правды даже о потерявшемся котенке!»

В ресторанчике, расположившемся у реки Огайо, сидя на широкой террасе из красноватых досок за бутербродами и бокалом белого вина, Сэлли отвечала на вопросы робкой молодой журналистки из «Цинциннати Инквайер».

Только что вышедшая книга Сэлли, «Маньяк из Уикер-парка: разоблачение самого страшного серийного убийцы Америки», лежала посередине стола между тарелками.

— Как вы думаете, почему Сэм Койн убивал? — спросила журналистка. Ее звали Эллис.

— Трудно сказать, — ответила Барвик.