Театр теней

Число посетителей уже перевалило за миллион — Микки не было известно, с какого момента Гарольд ведет свой отсчет, — и каждые несколько секунд фиксировался новый. «Идеи Гарольда расходятся, как гамбургеры», — подумал Микки.

— Что нового в Вашингтоне? — спросил Микки, зная, что Гарольд всегда в курсе всех дел.

— Да ничего, — отозвался Гарольд. Он поднес стакан к губам. На футболке, там, где начинался живот, остался влажный кружок. — На нынешнем заседании конгресса вопроса о клонировании даже нет в повестке дня. Не хотят они этого касаться. С их точки зрения, чем дольше они смогут не замечать эту проблему, тем лучше.

— Вечно одна и та же история, да?

Гарольд пожевал губами, прищемив клок серо-голубой бороды.

— Не пойми меня превратно. Я люблю эту страну и верю в демократию. Но есть такие трудные вопросы, которые народным избранникам решать не с руки, которые не могут не вызывать разногласий, и наши враги этим пользуются. В Капитолии действует одно негласное правило: «То, что считается законным, остается законным; то, что считается незаконным, остается незаконным». Если уж что-то — к примеру, клонирование — признают законным, правительство предпочитает оставлять все как есть, хотя бы затем, чтобы не пришлось касаться этого в предвыборных речах. В противном случае, что ни скажи — настроишь против себя половину избирателей.

— За нас больше половины, Гарольд. Я тут на днях видел опрос…

— Да на кой мне эти опросы! Мне достаточно поговорить с друзьями и соседями. В этих местах нет никакого расхождения во мнениях. Если бы этому сукину сыну, нашему конгрессмену, пришлось голосовать по поводу поправки о запрете клонирования и он проголосовал бы против, мы б его тут же пинками выгнали, и он это знает. А вот наши противники — те голосуют долларами, и единственное, что им нужно, это следить, чтобы поправка не попадала в повестку дня. В результате те, кто выступает за клонирование, в порядке, конгрессмены в порядке. А американский народ опять оказывается в дураках.

— Знаешь, я как-то заявил о том, что готов подискутировать с любым сенатором или конгрессменом со стороны наших оппонентов. Угадай, сколько человек приняло мой вызов? Ноль. Я, конечно, хожу на всякие ток-шоу, но ведь там мне приходится спорить с теми, чье мнение вообще ничего не значит: с университетскими преподавателями да феминистками. Вот скажи ты мне, какое феминисткам может быть дело до клонирования?

Микки втянул через соломинку каплю кислого лимонада, остававшуюся на продолговатом кусочке льда в стакане, и ответил:

— Репродуктивная свобода. Вот в чем дело. Они говорят, что клонирование — неотъемлемая часть права женщины на выбор. Они, мол, не хотят быть заложниками собственной матки, и все в таком духе.