Театр теней

Каждый раз примерно одинаковый овал лица. Каждый раз поворот три четверти. И — хотя это, очевидно, получалось из-за особенностей программы — какой-то усталый, безразличный взгляд. Конечно, любое лицо, нарисованное компьютером, будет выглядеть бесстрастным и невозмутимым, но в данном случае это как-то особенно бросалось в глаза.

А еще Джеки обнаружила много цифровых фотографий маленького мальчика. Просмотрев первые несколько снимков, она почувствовала, как все внутри потяжелело и сжалось. Подозрения о романе с Джоан тут же отошли на второй план, теперь она испугалась, что муж оказался замешанным во что-то совершенно невообразимое.

Если уж на то пошло, в компьютере мужчины средних лет вполне можно было бы наткнуться на фото какой-нибудь порнозвезды в немыслимой позе и еще более немыслимом костюме, ласкающей силиконовое богатство на фоне убогонькой декорации, — воплощение мужских фантазий. Она никогда не понимала, почему мужчин так заводит застывшая картинка; она лишь снисходительно улыбалась про себя, когда видела, как муж задерживает взгляд на рекламном плакате с сексуальной красоткой или беззастенчиво пялится на прелести моделей в купальниках, зазывно глядящих с обложек спортивных журналов и каталогов.

Но эти фотографии, очаровательные и чистые… Неизвестный ей мальчик и его родители явно не подозревают, что у какого-то доктора в его загородном доме хранятся в памяти компьютера все эти байты и пиксели. От этой мысли ей делалось по-настоящему не по себе.

Она продолжала просматривать снимки, и вскоре страх сменился недоумением.

На всех фотографиях был один и тот же светленький парнишка.

У каждого файла было обозначение. В названии, как и в случае с портретом неизвестного мужчины, в строгой последовательности (как это было похоже на Дэвиса!) повторялись: сначала имя — Джастин, затем число от трех до восьми (наверное, возраст, решила Джеки) и буква. В фотографиях не было и намека на непристойность или вульгарность — напротив, они были просто очаровательны.

Нарядный Джастин всегда представал в соответствующих сезону декорациях. Осенью он опирался на тыкву или футбольный мяч.

Весной красовался в соломенной шляпе рядом с тачкой. Вот Рождество. А вот День независимости — всё в красно-бело-голубых тонах.

Если бы она была чуть повнимательнее, если бы уловила сходство лиц ребенка и мужчины, то не стала бы делать таких поспешных выводов. Джеки собрала, как могла, кусочки головоломки и разрыдалась прямо там, перед компьютером в кабинете мужа.

Через час раздался телефонный звонок — на определителе высветился мобильный Фила Канеллы.