Только между нами (СИ)

— Саша, а ты не ссышь, что он потом тебя как свидетеля уберёт? — Не в силах перестать улыбаться, я поворачиваюсь к своему соседу.

Дебильная улыбка и стёб — моя защита от психической перегрузки и злости на вседозволенность Родинского. На деле мне ни хера не весело. Изменяла ему со мной Стелла или нет — он не имеет права трогать мои вещи и угрожать. Наверное, отчасти это и есть воплощение его представлений о людях. Тронул мою вещь — я сломаю твою. По хер, что Стелла не вещь.

Кабан презрительно косится на меня и начинает демонстративно разминать фаланги пальцев. Я закатываю глаза.

Два отмороженных дебила. Я бы прекрасно понял ярость обманутого мужа и то, что в состоянии аффекта Родинский бы меня отметелил, но о каком аффекте идёт речь, когда он притащил с собой подмогу? Это ведь нужно позвонить, договориться и заехать. И Саша этот. Есть ли на свете более собачья работа, чем избивать людей по чужой указке? 

Спустя несколько минут машина сбрасывает скорость и съезжает с трассы, спускаясь на кривую разбитую дорогу. Неприятно сосёт под ложечкой. Хорошо, что написал СМС матери. Жалко, что не написал ничего Стелле.

Мы подъезжаем к длинному ангару с рядом металлических ворот. Ничего угрожающего, на первый взгляд. Здание новое, размалёванное в жизнерадостные бело-синие цвета. Как минимум не те жуткие бараки, какие обычно показывают в фильмах про бандюганов.

«Вторая отличная новость за день, — мысленно веселюсь я. — В любой ситуации нужно видеть позитивные стороны».

Во избежание помощи от шестёрки Родинского я выхожу из машины сам, но тому, похоже, так сильно хочется выслужиться перед хозяином, что он всё равно пихает меня в спину.

Водила остаётся сидеть за рулём.

Мне хочется верить, что этому сорокалетнему мужику хотя бы чуточку стыдно за своего господина. Пару раз я виделся с ним на парковке офиса и даже перекидывался парой фраз. Он показался мне нормальным.

Родинский идёт следом за нами, но держит дистанцию. Уже в третий раз за поездку у него звонит телефон, и в третий раз он сбрасывает вызов. Наверное, это Стелла волнуется. Она же прощения просить пыталась — значит чувствует свою вину. Вот что нужно было ей написать. Что не стоит за меня волноваться, я отдавал себе отчёт в том, чем всё может обернуться.

Пусть и спиздил бы немного. Я не предполагал, что будет двое на одного.

Внутри пахнет новьём и какой-то химией, кажется растворителем. Отполированные бетонные полы поблёскивают чистотой, возле белых ребристых стен стоит пара металлических столов и собранных стремянок. Похоже, это будущее производство.

Я опускаю взгляд себе под ноги. Интересно, если меня измордуют в кровь, кто будет смывать пятна? Шестёрка гэбээровец, или Родинский свою домработницу пригласит? Да, я всё продолжаю веселиться.