Только между нами (СИ)

Вопреки всему вышеперечисленному, я не могу избавиться от мыслей о нём. И сердце по-прежнему ухает, стоит завидеть его чёрно-белый силуэт в коридоре. Дурдом, да? Парню всего двадцать два, а я в его присутствии теряюсь. Конечно, не подпускать его к себе — самый правильный и безопасный выход. Матвей настойчивый, но гордости у него не отнять. Рано или поздно он разозлится, если ещё не успел этого сделать, и оставит меня в покое.

От жужжания мыслей голова начинать болеть ещё сильнее, и тогда в порыве мазохизма я набираю Роману. Нельзя позволять внутреннему раздраю влиять на работу.

— Мне нужно зайти к тебе на пару слов. Это по поводу рекламного бюджета.

— Давай немного позже. Занят.

Гул в висках усиливается — на заднем фоне я отчётливо различаю смех. Этот тошнотворный урчащий звук я не спутаю ни с одним другим: так смеётся Елисеева.

Кладу трубку и смотрю перед собой, пытаясь совладать с внезапным всепоглощающим приступом гнева. К чёрту. Я не собираюсь ждать своей очереди, чтобы поговорить со мужем. Только не после неё. Может хохотать в его компании сколько угодно, но лишь после того, как мы разведёмся.

С таким настроем я решительно покидаю свой кабинет и, проигнорировав ошарашенный взгляд Иры из-за стойки, без стука залетаю к Роману.

Он вскидывает брови, демонстрируя удивление напополам с недовольством. Алиса тоже смотрит на меня, не удосужившись стереть застывшую улыбку. Хотя не исключено, что у неё случился паралич лицевых мышц по причине моего внезапного появления.

— Мой вопрос срочный, — твёрдо говорю я, глядя мужу в глаза. — Судя по тому, что Алиса улыбается, все главные вопросы вы уже обсудили.

Краем глаз я вижу, как Елисеева меняет положение ног и поправляет подол юбки.

Дело далеко не в ревности. Меня приводит в ярость то, что, работая со мной в одном здании, она меня ни в грош не ставит.

— Я ведь сказал, что пока занят.

— А у меня стоит работа, — парирую я. — Пусть Алиса пойдёт выпьет кофе с печеньем. Договорите с ней потом.

Расслабленно-вальяжное выражение исчезает с лица Елисеевой: тонкие ноздри начинают возмущённо трепетать, а силикон в бюстгальтере стремительно размножается. Окатив меня гневным взглядом, она поворачивается к Роману, видимо, для того чтобы выразить своё негодование моим пренебрежительным предложением.

Я продолжаю сверлить мужа глазами. Если он попытается унизить меня при ней, выставив из своего кабинета, — это будет означать конец. И неважно, что я сама вошла сюда без предупреждения, как и наплевать на то, насколько важные вопросы они могли обсуждать. Мне нужен знак. Роман ведь далеко не идиот. Если он решит пойти на принцип ради демонстрации, что в офисе наш супружеский статус не играет никакой роли, — я без сожаления уйду. И дело будет совершенно не в Сопляке.