Только не рядом

— Тогда жду от вас соответствующих документов и можете приступать к работе.

— Спасибо! — улыбнулась я ей.

Обратно в офис я не шла, а парила. Моя первая работа, меня приняли! Это как глоток свежего воздуха, теперь жизнь не кажется мне черно-белой. Оказывается, в ней тоже очень много разных красок и оттенков, просто никто не давал мне их посмотреть. Но сейчас я могу это сделать: наверстать то, что упустила, стать свободной и быть как все.

То, что со мной что-то не так, заметила и Нина Николаевна.

— Что случилось за это обеденное время? Ты как будто светишься, — подозрительно посмотрела она на меня.

— Получила свою первую работу, вот и счастлива, — только ответила я, улыбаясь и пожимая плечами.

— Ого, это отлично, знаешь, я тоже, когда получила свою первую работу… — начала она вспоминать свою молодость.

После практики мы встретились с Владом у входа. Мне не терпелось рассказать такую радостную новость. Как только я села в машину, то сразу же повернулась к нему.

— Меня взяли на работу. Теперь буду работать официантом в кафе неподалёку, — с улыбкой произнесла я, но она сразу же спала, когда я просто посмотрела в глаза Каменского.

Если честно, я ожидала его радости и поддержки, одобрения или хотя бы нейтральности и холодности, но никак не злости или, можно сказать, ярости. Которые сейчас резали мое сердце, как острое лезвие ножа, не щадя.

— Я против этой работы, ты никуда не пойдёшь!

— Я против этой работы, ты никуда не пойдёшь! — сказал он стальным голосом, который прямо свидетельствовал о том, что возражения не принимаются.

— Но почему? Ты же знаешь, что мне нужна сейчас работа как никогда?! — ошарашенно спрашиваю я.

— Я знаю, но не в кафе с пьяными молокососами. Я найду тебе что-нибудь другое, — говорит он так, будто все решено и права на возражения у меня нет.

В другой раз я бы промолчала, опять бы была безвольной куклой, которой хозяин запрещает что-либо делать. Но сейчас я хочу выбраться из этого, он не имеет права что-либо запрещать мне. Он, по сути, мне никто, я не просила его опеки. Пусть опекает свою сестру и своих многочисленных девушек.

— А я не спрашиваю твоего мнения, я просто говорю, что иду работать в кафе, — отвечаю я, тоже не оставаясь в долгу.

Я буду биться до конца, но больше никогда не войду в клетку, в которой меня держали. Опять стать безвольной куклой с потухшим взглядом? Нет! Никогда!

Влад сразу же посмотрел на меня, удивленно, как будто не узнавал.

— Кукла… — хотел еще что-то добавить он, но я перебила:

— Я больше не буду жить под чье-то одобрение или указку! Не хочу. Теперь я решаю, как и что буду делать. Если ты не хочешь поддержать меня в этом, тогда молчи! — говорю я все на одном дыхании, в моем голосе так и слышится отчаяние.