Только попробуй уйти

– Что? – громко расхохотался Игорь. – По-моему, про таких, как твой брат, обычно говорят: «Не в коня корм».

– Ты что, Митьку не знаешь? – веселилась теперь и я. – Ему только дай повод поворчать… Но мама Тани, тетя Лариса, правда, каждое лето пытается откормить Митю. Как поросеночка! Все жалуется, что брат слишком худенький…

Игорь со смехом покачал головой.

– Кстати! – воскликнула я. – Таня еще на днях говорила, что усадьбу наконец-то начали реставрировать. Хотят какой-то музей русского фольклора в ней сделать. Чтоб со всей области люди приезжали в деревню.

– Давно пора, – обрадовался Игорь. – Места правда очень красивые…

Я согласно кивнула. Несмотря на все прошлые события, мне по-прежнему нравилось таинственное заброшенное здание. И наша речка, лес, ягоды…

– Странно, что столько лет эту усадьбу не трогали, – продолжил Игорь. – Только один «умник» решил использовать ее, преследуя при этом не самые благие цели…

– Ты про Соловья? – зачем-то решила уточнить я.

– Про кого ж еще? – усмехнулся Игорь. – С глаз долой, из сердца вон. Вряд ли о нем кто-то еще в Николаевке вспоминает. А если и есть такие, то наверняка недобрым словом…

Я зашла в квартиру и бросила ключи на невысокий кофейный столик. Тут же, шаркая лапами, вышла из кухни Пуговка. Виляя хвостом, Пу обнюхала платья, которые я положила на диван. С возрастом собака стала совсем ленивой. Иногда даже назойливая муха не могла растормошить Пуговку. А ведь еще пару лет назад Пу, оглушая все вокруг звонким лаем, готова была охотиться за каждой мелкой букашкой. Скоро ровно год, как я съехала из квартиры, в которой мы жили с папой и Митей. И, конечно, прихватила с собой Пу. Собака тут же облюбовала себе уголок на кухне. Я даже притащила сюда телевизор, который обожала смотреть Пуговка.

– Какая дома духота! – проворчала я, открывая балкон. Столько всего еще нужно успеть сделать. Я вымыла руки, принесла в комнату отпариватель и взяла первое светлое платье. Повертев его немного и даже приложив к себе, поняла, что чего-то не хватает. Наверное, яркой броши. Была у меня как раз где-то подходящая. Я тут же подошла к книжной этажерке и достала с самой верхней полки шкатулку, в которой хранила самые дорогие сердцу вещи. С недавнего времени для чего-то вернула туда и фотографии мамы…

Я взяла шкатулку и уселась с ней на диван. Брошь должна быть где-то здесь… Перебирая драгоценные побрякушки, записки, билеты с первого памятного похода в кино, наткнулась на письмо. Открыла его, пробежалась взглядом по уже заученным наизусть строчкам и не смогла сдержать улыбку.

Вспомнила то утро, когда сбежала из Николаевки. Как от вокзала ехала на такси по притихшему городу. Тогда я впервые за долгое время оказалась одна.