Только с тобой (СИ)

Я… извини меня, что тогда… что не поговорила с тобой. — вдруг признается Стрельцова. Голос ее немного дрожит, а пальчики сжимают часть моей толстовки, выдавая волнение.

— Я не злюсь. Сам, наверное, виноват. Но, Арин! — решаю тоже признаться. Не хочется больше недосказанности в наших отношениях. Пусть знает правду. — Тогда я целовал тебя по-настоящему. Потому что хотел. Так как и ты сегодня, так и я тогда. А парни просто придурки.

— Серьезно? — приподнимается Стрельцова, стараясь разглядеть мое лицо. Ветерок играется с ее пушистыми волосами и мне вновь хочется коснуться чужих губ. Безумие.

— Я так плохо выражал намеки на свою симпатию? Почему ты не поверила?

— Ну… — вытягивает она губки бантиком, так мило.

— Я думала тебе Ксюха нравится, вот что! И ты с ней… с ней… то куртку дашь, то обнимешь! Все короче! Закрыли тему! — слезает резко с меня, скрещивая руки на груди. И тут где-то внутри прошибает током. Я ведь никогда не задумывался, как выглядят со стороны наши отношения с Мельниковой. Что уж там, я вообще ни о ком, кроме Стрельцовой не думал. Выходит…

— Ромашка, — поворачиваюсь к ней. Беру локон волос и прикладываю к губам, создавая воображаемые усы. — Если бы я знал, что ты меня ревновала-а-а, — певуче тяну последнее слово.

— Дурак, — фырчит, словно маленький хомячок она.

— Понял, куплю себе трусы-верности. С замочком такие.

— А я от бедра вилять научусь, как твоя Мельникова.

— По заднице тебе дам, Стрельцова. — щекочу ее, а она в ответ показывает язык, откатываясь подальше.

— Мельниковой своей дай!

— Не моя она, с ума сошла. — обхватываю Аринку за талию и прижимаю к себе, как бы сильно она там не билась кулачками в мою грудь. Потом становлюсь еще наглей, запрокидываю ногу на нее. — Ты — моя!

— А почему она тогда на тебя вешается? — обиженно как-то вопрошает Ромашка.

— Понял. Извини. Больше такого не повторится. Обещаю. — Серьезно говорю, потому как, и правда, не собираюсь больше позволять подобного. Представляю если бы Арина — вот так с каким-то левым парнем, нет, сломал бы ему челюсть. Так что и себе позволять не должен. Раз уж мы теперь… стоп. А ведь это до сих пор открытый вопрос.

— Ромашка, — немного отодвигаюсь от нее, чтобы увидеть глаза, в которых сейчас отражаются звезды. — Серьезный вопрос. Отвечай честно и без раздумий.

— Ч-что? В смысле? — Хлопает ресницами она удивленно.

— Ты будешь моей девушкой?

— Ты будешь моей девушкой? — мороз по коже пробегает, после услышанного вопроса. Смотрю на Кирилла, смотрю в его глаза, подобные лазурному океану, и не могу понять: сон это или реальность. Я столько лет мечтала услышать этот вопрос, и вот он — в своем натуральном виде. Только ответить не могу, смущаюсь до чертиков.