Тоннель

Многие захлопали, кто-то весело свистнул. Господи, если бы Сашка способна была сейчас засмеяться, насколько бы стало легче. Он поискал жену глазами и не нашел. Толпа стояла бодрая, одинаковая и безлицая, как армия.

— Мы начнем с этого конца и пойдем к началу! — гремела тем временем женщина-Мерседес. — Чтобы никого не пропустить, по порядку! Вот оттуда!

Маленький таксист из Андижона легко выпрыгнул из фургончика с логотипом «OZON доставка», отвернул рукав и снова посмотрел на часы. Он отставал от графика уже на двадцать минут, а тоннель все никак не заканчивался, и это его злило.

Он сердился на идиотов, которые перестали помещаться в собственном городе и застроили его так, что им пришлось целыми километрами загонять свои дороги под землю. На русского с чужой кровью на рубашке, которого не надо, нельзя было пускать в машину. На себя за то, что все-таки открыл ему дверь, три часа сносил его наглую болтовню и не убил, хотя мог, и не просто мог — хотел. Никогда еще ему не хотелось убить человека, а вот этого, с веселым голосом и мертвыми пустыми глазами, в самом деле нужно, правильно было убить, и он чувствовал это с самого начала, но себе не поверил, пока снаружи не постучалась девочка из Тойоты. Но и потом — не убил и даже не отобрал пистолет, а наоборот, оставил его с мальчишкой и послушно отправился выполнять его план. И это, пожалуй, сердило андижонца сильнее всего: придуманный русским план был хорош. Прост и логичен настолько, что не было смысла спорить и выдумывать другой. И времени спорить не было тоже.

Он быстро шел между рядами автомобилей, заглядывая в окна, рассматривая лица. На него не обращали внимания, он был невидимка, пожилой темнолицый мигрант, который отбился от стада, или сбежал от сволочи-бригадира, или просто решил размять ноги и заодно поглазеть по сторонам.

До тех пор пока он не нарушал эту границу и не заговаривал с ними, его как будто не было вовсе. А вот потом все менялось, и, хотя каждый раз складывалось по-новому и не похоже, он уже научился угадывать, в какую сторону повернется разговор, в первые несколько секунд. Сразу, как только произносил свою первую реплику и его наконец замечали. И по тому, как взглянул на него сейчас водитель белоснежного Ниссана Кашкай, таксисту из Андижона стало ясно, что здесь он потеряет не меньше пяти минут, причем еще до того, как поздоровался и задал свой вопрос:

— Ты мусульманин, брат?

— Что, простите? — спросил водитель Ниссана, красивый седой кавказец с золотым кольцом на мизинце, и раздраженно поморщился, как будто его никогда еще о таком не спрашивали.

— Ты мусульманин, брат? — повторил таксист спокойно. По крайней мере, вводную эту реплику, честную и простую, придумал не русский.