Тоннель

 — Вашей будем, наверное, дергать, вы не против?

Невидимый Аркадий Львович ответил что-то, владельцу УАЗа было не слышно. В ушах у него неприятно стучало сердце.

— Я понял, — сказал молодой человек. — Конечно, давайте мы Свету тогда попросим, она тоже вроде стоит удобно. Где Света у нас?

Невидимых голосов стало больше, наверно, искали Свету. В какой-то момент молодой человек тоже вышел из кадра, но скоро опять появился и снова присел на корточки.

— Решили, — сказал он радостно. — Ну как, точно арбуз не хотите?

Профессору из белого Ниссана Кашкай исполнилось в феврале шестьдесят четыре, и, хоть он был все еще крепок — донес же, в конце концов, до решетки свою убитую жену, — с тех пор прошло много часов, которые он провел на ногах, без отдыха. Последние силы ушли у него на то, чтоб добраться до госпиталя, и силы эти закончились — не вовремя, потому что ни одну из своих засыпающих дочерей нести он теперь не мог. Тем более что пришлось бы выбирать которую. Выбирать горбоносый профессор не хотел, поэтому остался с ними сам, на грязном асфальте, примерно в пяти минутах от двери, которая теперь была ему не нужна и куда он навряд ли уже все равно дошел бы и в одиночку.

Хозяйка Тойоты была моложе профессора на двадцать два года, но тоже сейчас никого бы нести не смогла. К примеру, щекастого мальчика из УАЗа, он был самый маленький, а страшно почему-то тяжелый, и мать его обнимала. Хозяйка Тойоты могла только встать и идти — не очень, наверное, далеко и недолго. И если бы можно ей было выбирать, она пошла бы обратно, к мужу. Уж если настало время кого-нибудь обнимать, а время настало. Точнее, почти закончилось, и каждую оставшуюся секунду она, как и все, заслужила.

Но выбора не было. Профессор сказал, что проклятая дверь открыта, а значит, идти ей пришлось совершенно в другую сторону. Ей надо было найти девочку.

И девочка, кстати, шла хозяйке Тойоты навстречу. Бежала бы, потому что она-то бежать могла — во всяком случае, так ей еще казалось. Она добралась бы, наверное, даже до госпиталя, а то и чуть дальше. Однако босая чиновница сильно хромала и сразу почти начала задыхаться, а сзади тащился зачем-то водитель кабриолета с дробовиком, и бросить их было неправильно. Снаружи оказалось гораздо страшнее, чем виделось на экране, по сторонам девочка не смотрела и мачеху свою в темноте не узнала.

Три подземных проходчика с шахты «Бужанская», охранявшие вход в сервисный коридор, не побежали. Но с задачей своей все равно не справились, потому что стрелять не стали. Даже в стену поверх голов или в потолок. Дробью № 00 стрелять больше было нельзя ни в каком направлении, и вообще стрелять больше было нельзя — это знали и сами проходчики, и примерно сотня людей, собравшихся возле входа.