Тоннель

Митя с Патриотом переглянулись.

— Это что, стреляли сейчас? — глупо спросил кто-то, потому что звук выстрела трудно с чем-то перепутать, его легко узнает всякий, кто хоть раз в жизни включал телевизор.

С другой стороны, люди часто задают вопросы, даже если заранее знают ответ, подумал Митя, просто чтобы кто-нибудь с ними об этом поговорил. Надо же как повернулось, вот тебе и нелепый мудила-капитан. А старлей-то. Совсем же пацан еще, симпатичный даже.

— Они убили его, да? — крикнула Ася из-за чужих спин. — Пап! Они что, его убили? — и начала выбираться из кабриолета наружу.

— Ну почему сразу убили, — сказал Митя, стараясь звучать уверенно. — Это предупредительный выстрел. В воздух, при задержании.

— При задержании? — повторила женщина-Мерседес, встала и снова сделалась выше всех. — Вы о чем?

— У них человек был в машине, — быстро ответила Ася, пока никто не успел ее перебить. — В наручниках. И этот толстый его бил, я видела. У него все лицо было в крови, — закончила она и огляделась, явно взволнованная общим вниманием, и вид у нее сейчас был такой детский, такой торжественный, что Мите захотелось обнять ее.

— То есть с нами в тоннеле сбежавший уголовник и никто нам даже об этом не сказал? — спросила мама-Пежо. — Я правильно понимаю?

Это заявление эффект произвело гораздо больший, и все взгляды тревожно обратились к полицейскому Форду. Вмятина на двери и темное пятно на обивке заднего сиденья стремительно приобретали новый зловещий смысл. Уголовник, пронеслось по рядам, сбежал уголовник, и разошлось кругами.

— Только стрельбы нам сейчас не хватало! — воскликнула мама-Пежо, разогреваясь. — Вот мало нам всего остального, они сейчас будут бегать здесь и стрелять? В тесноте, где столько людей! А нам что прикажете делать, на пол ложиться? — обратилась она почему-то к женщине-Мерседес, как будто именно та была в ответе и за обоих отсутствующих полицейских, и за любые их необдуманные действия, и за девять часов, проведенных взаперти, в духоте и тревоге.

Щеки ее снова пылали, голос поднялся на новую высоту. Она даже раскинула руки, сразу сделавшись похожей на телевизионного проповедника. Низенького круглого проповедника с размазанной тушью и потерявшей форму завивкой цвета «спелая слива». Каждое ее слово попало в цель, и толпа позади нее постепенно вскипала, как суп на раскаленной конфорке.

— Совсем с ума посходили! — поддержал кто-то. — Нашли место!

— Господи, да когда же это кончится!

— Так они поймали его или нет? Лёва! Дай мне руку, Лёвочка!

— Ваша способность устраивать панику растет с каждой минутой, — сквозь зубы сказала женщина-Мерседес. — У вас что, совсем нет инстинкта самосохранения?

— А вы мне рот не затыкайте, — ответила румяная мама-Пежо.