Тоннель

— Ну вода-то и правда нужна, Саш, — начал Митя и осекся, потому что она отпустила его руку и посмотрела, как смотрят на незнакомца, прижавшегося в автобусе. — Погоди! — сказал он вслед Патриоту. — Эй, ну куда, стой, — и тоже начал толкаться к Газели.

Когда он добрался до запотевшего окна и постучал, оба азиата в кабине повернули к нему одинаково напряженные лица и в эту минуту вдруг стали похожи на отца и сына.

— Послушайте, мужики, — сказал Митя, повышая голос, чтобы было слышно через стекло. — Можно же по-хорошему. Ну сколько она там стоит, эта вода? Сами видите, что творится. Вам деньги возместят же потом, ну или хотите, она вам справку напишет, напишете же справку?

Женщина-Мерседес кивнула.

— С компенсацией мы решим, — сказала она сухо. — Это не проблема. Мне понадобится транспортная накладная. Документы на воду есть? Покажите.

— Ну чё ты глазами мне хлопаешь! — вмешался Патриот. — Всё, решили, давай открывай!

Маленький таксист перегнулся через своего юного соседа, приблизил смуглое лицо к стеклу и раздельно, почти с удовольствием произнес на своем безупречном русском, глядя Патриоту прямо в глаза:

— Справки нам не нужны. Это наша вода, и мы сами решим, на что ее обменять.

— Чего? Чего ты сказал, блядь? — взревел Патриот, багровея.

— Вы не в том положении, чтобы торговаться, — сказала женщина-Мерседес. — Можете даже на это не рассчитывать.

— Почему это — ваша? — звонко спросила мама-Пежо. — Как это вы ее присвоили вдруг, интересно? Этот мальчик — просто водитель, а вы тут вообще ни при чем, это даже не ваша машина!

— Менять они собрались, главное! — возмутилась дачница в шортах, оглядываясь. — Нет, ну нормально?

— Может, им брильянтов еще отсыпать? — сказал кто-то.

— Наглость какая, и не стыдно же...

— Погодите, то есть воды не будет?

— Как это не будет, минуточку, сорок градусов...

— Так, закончили пиздеть! — рявкнул Патриот и покрепче перехватил монтировку. — А ну подвинься, Очки! — и полез к покрытому испариной окну Газели, обдав Митю жаром. — Я ему обменяю щас, меняла!

Да пошли вы, тоскливо подумал Митя, пошли вы все. В висках у него опять застучало, во рту горчило. Пускай делают что хотят. Бьют стекла, торгуют водой, меняют на инсулин. Сторож я им, что ли? Чего они, в самом деле, уперлись, эти двое?

Газель качалась, шум нарастал. В кабине тоненько причитал юный водитель. Патриот замахнулся.

— Вы что! Вы что, эй, ну вы что! — закричали вдруг рядом, и, оглянувшись, Митя увидел светловолосого лейтенанта.

Рубашка на нем была насквозь мокрая, глаза воспаленные, как будто он нырял без маски и только выбрался на берег, и никакой силы в его беспомощном выкрике не было, никакого гнева, только испуг.