Три жениха на мою голову

Если бы он не стал меня целовать, это был бы чувствительный удар по самолюбию.

— Я адреналиновый алкоголик и чокнутая нимфоманка, — сообщила я Инге.

Мы с ней сидели на скамейке, отдыхали после нескольких забегов вверх по стене. Олег торчал на детском скалодроме — помогал инструктором справляться с нашими детишками.

— О, да! Ты та еще штучка!

— Я тоже. Прямо завидую тебе. Мне тоже понравилось прыгать вниз, но так, как тебя, не вставило.

— Может, дело в том, что я боюсь высоты. А преодоление страха дает самый сильный выброс адреналина.

— Значит, надо срочно сделать что-то, чего я боюсь.

— Я тоже хочу, чтобы меня так вштырило! Видела бы ты свои глаза. Безумие в чистом виде!

— Я, и правда, была как пьяная.

— Вот! Я тоже так хочу.

— А чего ты боишься?

— Ну… пауков. Ящериц. И прочую мелкую нечисть.

— Значит, тебе надо съесть парочку. Живьем. Тогда тебе такой адреналин в голову ударит!

— Фу-у, мерзость, — скривилась Инга.

— Точно, точно. Вот, в Таиланде и займись этим. Там все едят гадов. Хотя, насколько я знаю, мертвых.

— Не буду я никого есть! И вообще, это не то…

— Что мне теперь делать? Извиниться?

Я снова вернулась к своей проблеме.

Инга издала громкий фыркающий звук, ну чисто лошадь на конюшне.

— За поцелуй? Думаешь, ему не понравилось?

Я заметила, что ко мне бежит Арсений. С него уже сняли страховку. Посмотрев на детский скалодром, я увидела, что Ксюша еще там, карабкается по стене, а Олег стоит рядом и дает ей указания.

— Привет, — обратилась я к Арсению. — Ты уже все?

— Я устал, руки не хотят цепляться.

Я похлопала рукой по скамейке рядом с собой. Но он забрался ко мне на колени.

— Папа ей рассказывает, как сгибать руки.

— Потихоньку, — серьезным тоном ответил Арсений.

У Инги запищал телефон.

— О, Миша звонит. Наверное, освободился. Скажу, чтобы заехал за мной сюда.

Она отошла в сторону, чтобы поговорить.

Арсений тем временем обнял меня за шею и прижался. Я тоже его обняла. Похоже, ребенку хочется ласки. Может, ему не хватает женского внимания? Олег — все же мужчина, наверное, особо с ним не сюсюкается. Хотя, у него же есть бабушка…

Мы немного пообнимались, я погладила его мягкие светлые волосы. Почти такие же мягкие, как к Ксюши. Дети — чудесные создания. Почему потом, вырастая, они превращаются в засранцев?

Это я некстати вспомнила Егора с Федором. Тоже, наверное, когда-то были милыми мальчиками… Надеюсь, Арсений засранцем не вырастет. Будет умным, добрым и сильным, как его папа.

Мальчишка отстранился и внимательно смотрел на меня своими чистыми голубыми глазами. Потом осторожно потрогал мои волосы. И выдохнул:

— Ты такая красивая…

Я была очень тронута.

— Как настоящая Снегурочка, — продолжил Арсений. — А знаешь, мой папа был на Новый год Дедом Морозом. На работе.