Трио неизвестности

– Мы… мы точно жнаем, что «Амуш» покинул Урию…

– Эту фражу я услышал! И теперь хочу понять, куда «Пытливый амуш» делся?! Почему вы решили, что он вернулся на Ближняшку?

– А куда ещё? – растерялся начальник Оперативного центра.

– Жная характер дер Даген Тура, думаю, он мог отправиться куда угодно.

Такого заявления полковник не ожидал, и только изумлением можно было объяснить его следующий вопрос, больше похожий на нахальное уточнение:

– На неижвестные ему планеты нежнакомого сектора Вселенной?

– Исследование неижвестных планет – любимое времяпрепровождение Помпилио, – отрезал Канцлер. – А тот факт, что он окажался в новом для себя секторе, только ражжадорит его интерес. И я не удивлюсь, если он прыгнул дальше – на наши планеты.

– Мы… Мы не можем с точностью определить, куда был построен переход, – выдохнул несчастный Желерд. Он прекрасно понимал причины неудовольствия Канцлера, знал, что не виноват, но всё равно боялся гнева верховного правителя.

Тот ухитрился справиться с гневом, вовремя сообразив, что теряет перед подчинёнными лицо. Жестом велел полковнику присесть, а сам отошёл к окну, к большому, во всю стену, окну, из которого открывался панорамный вид на унылый пейзаж Близняшки. На безжизненную луну, неожиданно оказавшуюся в центре невероятной аномалии. На луну, на которой никогда ничего не росло и не выросло за тысячи лет пребывания в чужой атмосфере. Он считал это странным, когда-то даже хотел изучить сей удивительный феномен, но махнул рукой, полностью сосредоточившись на претворении в жизнь разработанной стратегии. Амбициозной, грандиозной стратегии. А загадочная Близняшка осталась ждать своего часа…

«Может, выделить всё-таки грант на исследования? Вдруг что путное отыщут?»

И Канцлер неожиданно улыбнулся, поймав себя на мысли, что ему до сих пор любопытно что-то, помимо невероятного плана. Что азарт учёного не пропал и не погас. Ему по-прежнему интересно всё вокруг, абсолютно всё: как устроено? почему работает? что можно изменить, чтобы стало лучше? Страсть к познанию роднила Канцлера с дер Даген Туром, заставляла идти вперёд, невзирая ни на какие трудности, проламываться сквозь стены и совершать открытия. Иногда – великие… Впрочем, любое открытие великое, ведь за ним стоят труд, внимательность, аналитические способности, талант… которые и приводят к появлению новых знаний.

Близняшка лежала перед ним, и где-то на её безжизненных просторах затерялся «Пытливый амуш» дерзкого адигена. Такого же неутомимого исследователя. В другое время и при других обстоятельствах Канцлер с огромным удовольствием пообщался бы с Помпилио – о нём отзывались как о человеке сложном, высокомерном, но эрудированном, блестяще образованном и большого ума.