Трое на каникулах

Как этот самый узор в мгновение ока отгородил его от проворных измов. Пропитал собой стены. Затем, будто живой, перекинулся на пол, потолок… в смысле – на защиту Ника, окрасив ее в зловещие багряные тона. А в следующее мгновение в эти кровавые «кружева» на полном ходу влетели первые измы, и по храму снова разнесся отвратительный хруст.

Признаться, такого эффекта от заклинания крови не ждала даже я: попавшие в паутину заклятия твари не просто останавливались на бегу – они буквально влипали в мои нити и замирали прямо на середине движения. В том месте, где они соприкасались с багровыми нитями, паутина слегка прогибалась, потом вспыхивала, озаряя полутемный храм недобрыми огнями. Мою руку каждый раз словно в кипяток окунали. А измы вздрагивали, беспомощно дергали лапами и с отвратительным хрустом рассыпались на части, причем сразу и насовсем, словно заклинание вытягивало из них все силы.

Впрочем, наверное, оно и вытягивало, потому что с каждым убитым измом площадь заклятия крови постепенно росла, а просветы между нитями стремительно затягивались. Чем больше им доставалось добычи, тем плотнее становилась сотканная из моей крови паутина. И тем быстрее немела кожа на руке, избавляя от неприятных ощущений.

«Так и должно быть, – прошептал из-за спины невидимый призрак, когда вниз в очередной раз осыпались мелкие костяные осколки. – Магия крови их породила, она же их и убьет. Все, что для этого нужно, это просто сменить вектор воздействия, но мне в свое время никто не поверил. Может, именно поэтому люди до сих пор не смогли победить скверну?»

«Ты что, пытался использовать запрещенные знания?!»

Норр невесело рассмеялся: «Нет, Ниэль. Я стоял у их истоков, за что и был когда-то развоплощен».

«Ты все-таки вспомнил?!» – пораженно замерла я, когда вокруг меня заклубилось густое черное облако. Мне даже показалось, тень стала больше, сильнее и какой-то… зловещей?

В ответ на мой вопрос она, словно спохватившись, быстро ужалась, а голос, который я услышала, снова стал тихим и полным неподдельной горечи: «Как ни странно, но именно Вилли помог мне вернуть память. Не скажу, что я этому рад. Оказывается, это благо – жить, не зная всех своих грехов. Но я и тогда, и сейчас считаю, что был обвинен незаслуженно. Быть может, я действительно поторопился со своими идеями. Но разве в том, как используется оружие, виновен его создатель? Разве он отвечает за преступления, которые с помощью его изобретений совершают другие? Люди – странные существа. Научи их простому целительству, и они все равно найдут способ, как с его помощью не вылечить, а убить. Я же не привнес в этот мир ничего принципиально нового.