Трое на каникулах

А следом за ними возникли и первые магические школы, в которых одаренных натаскивали на борьбу с расплодившейся нежитью».

– Но тогда некому было их учить, – резонно возразил маг. – О нежити мало знали. Еще не были созданы тройки, не разработана тактика защиты и нападения… Кто этим занимался?

«Понятия не имею, – равнодушно отозвался Норр. – Скорее всего, жрецы. А потом… Идея с полигонами, насколько я знаю, долго воспринималась в штыки. Обустраивать рядом с обитаемыми землями пятно скверны никому не хотелось. Но необходимость взяла свое, поэтому полигонов вроде того, что устроили на моей могиле, создали несколько. Да и сейчас они, скорее всего, продолжают работать».

Услышав о скверне, я нахмурилась:

– А ты не считаешь, что это опасно? Ларун говорил, что чем старше скверна, тем она сильнее.

«Верно. Поэтому время от времени старые скверны зачищают и создают вместо них новые».

– Это везде так делают? Во всех странах?

«Почему? Мроны, например, не делают».

Я чуть не вздрогнула, как наяву увидев лицо одного своего знакомца, но, к счастью, никто не заметил, как моя рука непроизвольно дернулась к пораненному нелюдем плечу. А призрак как ни в чем не бывало продолжил: «Оборотни вообще к нежити негативно относятся, поэтому рядом с их землями обычно спокойно. Правда, среди оборотней нет одаренных, поэтому в тройки их обычно не берут. А вот люди – да. Рискуют. Но раз за столько веков ни одно государство не погибло, значит, контроль за скверной у них поставлен на высоком уровне».

– Но ведь нет таких стран, которым удалось бы одолеть нежить полностью, – возразила Ланка.

«Лишь потому, что каждый немертвый – это потенциальное новое семечко для рождения очередной скверны. Границы ведь полностью не перекроешь. Везде найдется хоть одна щелочка, куда легко проскользнет зараженная крыса. Прибежит одна такая, зароется в землю, уснет на пару десятилетий, разложится, стухнет, а семечко-то вот оно, целое и невредимое. Потом над ним прогремит война. Или просто чья-нибудь кровушка на землю прольется…»

– При чем тут кровь? – перебила его я, отогнав от себя непрошеные воспоминания.

Норр удивился: «Как это при чем? Магия крови запускает процесс создания скверны. Сама по себе нежить ее использовать не способна, но именно она помогает трансформировать живое в неживое. Поэтому-то ее и запретили».

«А ты думала, тебе просто так удалось воздействовать на лича в моем подземелье? – усмехнулась тень. – Мне казалось, ты и сама способна сделать нужные выводы. Правда, магия крови, а вернее, ее так называемая мертвая ветка – это лишь одно из направлений этого вида магического искусства. Но люди обычно помнят только о самом страшном. Ну и, соответственно, боятся.