Трое в долине

Поэтому и не переживаешь по поводу моего появления.

Аму Нарин, все еще пребывая в своих мыслях, замедленно кивнул.

– Некоторое время назад Вестник изволил нас навестить, и мы, можно сказать, пообщались, несмотря на прежние… хм… разногласия. Тогда же он дал нам исчерпывающую информацию насчет барьера. И вот с тех пор мы не подпускаем к нему жрецов ближе и дольше необходимого.

– Все верно: барьер признает только ведьмину кровь.

– Да. Но лишь в том случае, если она будет отдана добровольно. А мы, к сожалению, когда-то пролили ее насильно, и это навсегда закрыло смертным дорогу на ту сторону.

– Что на этот счет говорит сам Вильгельм?

– За тысячу лет барьер не открылся даже для него.

– Но он знает решение? – настойчиво переспросил Норр.

– Да, – спокойно кивнул аму Нарин и обвел нас троих выразительным взглядом. – Он считает, что ключ к проклятию – вы трое. Почему? Думаю, тут и так все прозрачно… Так вот, что касается заклинаний, – так же внезапно вернулся он к прерванной теме и снова быстро глянул в мою сторону. – Полагаю, эрта Корно хорошо знает, сколько усилий нужно приложить, чтобы взять под контроль какой-либо артефакт.

Но артефакт, каким бы могущественным ни был, это всего лишь предмет. У него нет собственной воли, он не испытывает страха, злости и, пока есть подпитка, будет исправно выполнять приказы. С людьми… а уж тем более с оборотнями… все намного сложнее.

– Мастер Миррт контролирует их всех? – тихонько спросила я, машинально поглаживая присмиревшую кошку. Как ни странно, но ее присутствие меня успокаивало. Заставляло отвлечься от гнетущих мыслей и связанных с мастером Мирртом тревог. После его ухода сердце до сих пор было не на месте.

Но мне очень хотелось думать… пусть даже и необоснованно… что пока спокойна химера, за ее хозяина тоже можно не волноваться.

– Это не контроль, – качнул головой старик. – Он сейчас – главная связующая сила стаи. Ее мысли роятся у него в голове. Он видит мир глазами сотен своих собратьев. Тех, что остались на земле. Тех, кто сражается рядом с ним в подземельях. И даже тех, кто остался в воздухе. Он слышит все, что слышат они. Осязает одновременно тысячи запахов. Совершает тысячи движений.

Сражается. Отступает. Снова нападает. Он слышит биение множества сердец. Мои собратья для него – это дополнительные лапы, зубы, когти. Он ощущает их как себя самого и сражается с нежитью так, словно стая – это и есть он.

– Но тогда, наверное, он ощущает и их эмоции? Злость, страх…

– Совершенно верно, – ровно отозвался мрон. – Сейчас Адан чувствует все – их раны, их боль. Особенно смерть. И должен суметь пережить каждую из них, если хочет уцелеть сам.

– Но это невозможно, – вдруг нахмурился Ник.