Трое в долине

Оно вроде и не болит, только поднывает временами тихонько, но как только пытаешься начать что-то делать, сразу понимаешь, что стал калекой.

Вот и я так же. Страдаю, мечусь мыслями от одного к другому, старательно глушу в себе чувство потери, однако оно не утихает. Напротив, с каждой минутой становится все сильнее, а я даже с места сдвинуться не могу, потому что мастера Миррта здесь одного не оставлю.

– Ниэль, ты куда? – встрепенулась бабушка, когда я встала из-за стола и направилась к двери.

– Воздухом подышу. Что-то мне тяжко в доме.

– С мроном побудь, – посоветовал Норр.

 – С ним тебе должно быть полегче: золотая нить всегда сильнее серебряной.

Я рассеянно кивнула и, накинув на плечи куртку, вышла на улицу. Все равно туда собиралась – за разговорами время летит быстро, на улице уже стало вечереть. Да и прав призрак – меня тянуло в сарай с неменьшей силой, чем в Норн. Просто Норейские горы далеко, а сарай – вот он, под боком. И я совершенно точно знаю, что одна уже не засну. А так хоть оборотня покараулю на случай, если что-то пойдет не так.

Когда я вошла в стойло бедняги Маркиза, мастер Миррт все еще крепко спал, свернувшись по-кошачьи в клубок.

Однако при моем приближении явственно замер, потом задышал чаще, а как только я остановилась рядом, мохнатый клубок развернулся, и между могучих лап образовалось достаточное место, чтобы я могла там с комфортом устроиться.

О том, что это не совсем прилично, я в тот момент уже не думала – потребность быть рядом была настолько острой, что я даже не могла ей сопротивляться. А когда уселась на широкую лапу и ощутила горячее дыхание на шее, то быстро успокоилась.

Все было правильно.

Именно так, как и должно было быть.

С этими мыслями я снова взялась перебирать густую шерсть и неожиданно сама для себя заговорила. Обо всем подряд – о собственном детстве, о Мурлыке, о верном Маркизе и строгой, но все равно горячо любимой бабушке… Не знаю, слышал ли меня мастер Миррт, но это в общем-то было неважно. Главное, что мне хотелось ему об этом рассказать, а он, даже если был против, оказался не в состоянии возражать.

Я так и уснула там, в сарае, полусидя в кольце мохнатых лап и ощущая на щеке и на шее чужое дыхание. А во сне мне почему-то привиделся Норн.

Грифоньи скалы. Ворчливый аму Нарин. Улыбчивая нэла Арти… а еще Ланка. И Ник, настойчиво пытающийся до меня дотянуться сквозь далекую и густую тьму.

Его я, правда, не видела, а скорее чувствовала. Как незримого друга… то самое теплое одеяло, в которое хотелось завернуться и задремать до утра. Кажется, он тоже меня ощущал. Тянулся сквозь ночь. Настойчиво звал. А серебряная нить, которая нас связывала, с каждым мгновением становилась все толще и светилась во тьме все ярче.