Трофей для хулигана

— Ты сначала на листочке вспомни каллиграфию, — у матери включается тот самый назидательный тон, от которого моментально начинают трястись руки, а слёзы капают в тетрадь большими каплями, размазывая уже написаное, — Росчерк у ручки очень похож на перьевой, поэтому, пиши аккуратнее.

Меня взрывает. Детская обида уставшей, всегда послушной девочки придаёт недостающих сил, и изо рта вылетают самые сложные слова.

— Свадьбы не будет, мама… — говорю напряженно, балансируя на грани крика, и жирно замулевываю имя «Дарья» на приглашении, — Я больше не люблю Артура. И он об этом знает…

— Доченька! — родительница прижимает прихватку к груди, — Да ты чего? Ты что такое творишь, Дарья? — мамины щеки начинают идти красными пятнами, — Это же позор! — добавляет патетичным шёпотом.

— Мама! — я вспыхиваю и с досадой бью ладошками по столешнице, — Ну в чем позор? Позор не выходить замуж за нелюбимого мужчину? Не врать, не притворяться… Пожалуйста, хоть раз в жизни, пойми меня!

— Столько лет дружили, а за месяц до свадьбы раздружили? — она прищуривается, — Да я не хочу даже ничего слышать о твоей блажи! — и категорично режет своим «единственно верным» мнением, — Поверь, гораздо приятнее всю жизнь прожить за спиной порядочного, надежного мужчины и ценить его.

Быть благодарной за здоровье и будущее своих детей! Чем жарко любить несколько лет, а потом впахивать до ночи, сдав малыша, который едва умеет держать ложку, в детский сад!

— Почему ты думаешь, что люди не могут быть счастливы в браке по любви?

— Потому что, рано или поздно она заканчивается! — давит мать и повышает голос, — И тогда пара начинает оценивать и любить друг друга за поступки, а не за собственную фантазию! Кушать, дорогая моя, хочется всем! И в переполненном метро не кататься с детьми, и лечить их сопли без очередей, и на занятия дополнительные ходить! Так что же мешает сразу выбрать партнёра головой?

— Мне кажется, что ты пытаешься подменить понятие искреннего чувства, на удовольствие от материального благополучия… Так я сама могу заработать!

— Кем? — она нервно плюхает протвинь с запечённый курицей на плиту, — Врачом? Возясь в чужой боли, крови, проблемах и не видя сутками ничего кроме рентгеновских снимков и гипса?

— Хватит! — я подлетаю с места, — Можешь сказать что угодно всем! А с меня довольно! Я больше никогда не расскажу стих на табуретке и не сыграю Шопена на заказ, не выйду замуж, а ещё не рожу вам внуков ближайшие несколько лет, пока не закончу ординатуру! И если причин для радости за меня у вас больше нет, то я еще и не ваша гордость!

Вылетаю с кухни и иду к выходу из дома.

— Дарья! — несётся мне в след, — А ну немедленно вернись!

Но мои глаза уже застилают слёзы, а пальцы выбивают по экрану сообщение Егору.