Трофей для хулигана

И мне безумно страшно. Потому что потом он заставит меня все рассказать родителям. Это его метод. Тыкать носом в то, что натворил, пока не начнёшь захлёбываться.

Мои вещи разбросаны по гостиной. Хорошо, что не в спальне. Быстро одеваюсь, вызываю такси. В последний момент, уже у двери вспоминаю, что у Егора нет моего номера телефона. Возвращаюсь и пишу его маркёром на холодильнике. Подписываю внизу: «Извини. Дела». И ставлю маленькое сердечко.

Экран телефона вспыхивает сообщением. «Ваше такси подъехало». Вот как-то так… И я захлопываю за собой дверь, выходя в реальность.

В которой сегодня меня ждут семь кругов того самого нетленного и персонального.

Все тайное становится явным

Оказывается, я — малодушна и труслива. Поэтому сижу в приемной отца и гипнотизирую глазами стрелку часов. Жду, когда закончится совещание.

Не делала так последние лет пять, а вот в детстве любила прятаться у папы на работе. У него всегда можно было заесть неудачный день шоколадкой, которая ждала меня в правом верхнем ящике стола. Папа должен меня понять. Мама поднимет крик. А он-должен.

Два часа дня. Артур уже прилетел и едет домой.

И в моей голове так шумно, будто это в ней сел Боинг. Я не заказала ему обед…

На экране телефона открыта переписка с Егором.

Егор: «Подушка пахнет тобой. Вернись на место, женщина.»

Меня трясёт, а пальцы все набирают, стирают и ни как не могут отправить ответ.

Даша: «Я приеду вечером. После девяти.»

Ответ прилетает тут же.

Егор: «У тебя все хорошо? Могу приехать…»

Плохо! Тошно! Запуталась… И кружится голова, потому что позавтракать не получилось…

Даша: «Все хорошо. Занята немного у папы.»

Егор: «Жду тебя вечером, моя девочка.

»

Перечитываю сообщение несколько раз и откидываюсь на спинку стула. Ну сколько можно заседать? Мой затылок скользит по рельефу обоев.

Наконец, за стенкой слышатся возьня, звуки отодвигающихся стульев и мужской нестройный диалог. Дверь открывается.

— Вера Юрьевна, — молодой лейтенант подходит к секретарю и подаёт ей документы, — Это нужно разослать всем до пяти вечера.

Остальные мужчины выходят из приемной и направляются к лифту.

— Иди живей, — кивает мне секретарь, — Пока не перехватил никто.

Подхожу к кабинету, жму ручку и уже, стоя в дверях, понимаю, что от отца вышли не все.

— Что ты мне втираешь, Волобуев! — папа, стоя, нависает над столом и машет перед лицом лейтенанта стопкой документов, — Приняли шестьдесят человек и не нашли что предъявить? — замечает меня и кивает, мол, входи.

Аккуратно закрываю за спиной дверь и замираю возле стены. Мне неловко, что папа решил отчитывать подчиненного при посторонних.

— Да я пытался, товарищ капитан! — виновато оправдывается мужчина, — Эти гады заявления друг на друга не пишут.