Трофей для хулигана

— Нет… — пристыжено опускает ресницы. Они ложатся красивыми чёрными веерами на ее щёчки.

— А чья? — встряхиваю девушку, заставляя вернуть взгляд на место.

— Ничья…? — она отвечает неуверенно и жмёт плечами.

— Черта с два! — запечатываю ее губы поцелуем, — Но временно, ответ принимается.

— Ты не отвезёшь меня к подруге? — ее голос звучит утвердительно и почти обречённо.

— Завтра отвезу, — глажу большими пальцами ее скулы, — Если не передумаешь, то обещаю, — и чтобы разрядить серьёзность ситуации, шутливо щекаю ее по носу. Неожиданно ощущаю, что он — ледяной.

— Ты же замёрзла! — обвиняюще стреляю в неё глазами и ощупываю открытые части тела: уши, шею, руки, колени.

— Немного… — она зябко ведёт плечами.

— Почему не сказала? — выкручиваю печку в машине на полную мощность.

— Не чувствовала, — ее губки со смазанной помадой растягивает хитрая улыбка, — Пока ты целовал мне было даже жарко.

Я смотрю на Дашу, ловя состояние близкое к эйфории и первый раз за весь вечер вдыхаю полной грудью, без ощущения болевого спазма слева.

Девушка облизывает губы, и они просто нереально меня манят.

— Домой, Дарья, — сдвигаю серьезно брови, а она фыркает.

Хулиганка… Нехотя отвожу от неё глаза, завожу машину и вклиниваюсь в поток.

Я сижу на диване, укатавшись в махровый халат Егора. Воротник пахнет его одеколоном. Теперь мои только что высушенные волосы впитают этот запах, и завтра на работе я буду пахнуть, как мужчина. Кто вообще сказал, что это плохо? Ходить в его вещах, брать его шампунь или пену для бритья, пробовать еду из его тарелки? Теперь я точно знаю, что у мужчин все по факту лучше и вкуснее, а раньше была лишена этих простых радостей.

Стискивая пальцами кружку, делаю из неё глоток чая с лимоном.

Мне немного неловко, но тепло и уютно. Наверно потому, что я могу спокойно сидеть на диване, поджав под себя ноги, и мне не нужно прислушиваться к шагам Артура в коридоре, чтобы вовремя сбежать и не быть пойманной в комнате с едой. Забота Егора не такая, как у Кирсанова, она — нежная и бережная, а не снисходительная и ограничивающая.

Егор заходит в гостиную, уже одевшись после душа в мягкие домашние штаны. На его плечах и груди поблескивают капельки воды. Я не могу оторвать глаз от его красивого, тренированного тела.

Он ловит мой взгляд и довольно улыбается уголками губ. Значит, эта демонстрация красоты — специально. Я едва заметно фыркаю и прикрываю улыбку кружкой.

— Почти… — делаю последний большой глоток и отдаю Егору чашку.

— Умница, — он целует меня в макушку и выходит из комнаты.

Лениво перещёлкиваю каналы на плазме, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что хотелось бы посмотреть. Останавливаюсь на каком-то фильме про стритрейсеров, полагая, что Егору мой выбор тоже зайдёт.