Трофей для хулигана

Потому что считаю, что имею право. Между нами за прошедшие пять минут случилось гораздо больше глубины, чем с некоторыми моими женщинами за несколько месяцев секса, — Ты сама меня раздела, — забавляясь, смотрю, как ее глазки мечут гневные молнии, а щёчки идут красными пятнами.

— Если вы сейчас же! — она делает глубокий вдох, — Сейчас же не перестанете так фамильярно себя вести, я приглашу другого врача! — фыркает и отворачивается к столу с инструментарием. Берет в одну руку пинцет с марлей, а в другую тюбик из темного стекла.

— Я попросила вас раздеться, чтобы не испортить футболку физрасвором и перекисью, — подходит ко мне сбоку и аккуратно льёт на рану прохладную шипящую жидкость, — Все остальное — это плоды ваших фантазий, — промакивает стекающие капли салфеткой и снова льёт.

— Подуйте пожалуйста, — делаю голос умоляющим, — Щиплет. Ай!

— Обойдётесь, — новая обильная порция перекиси бежит по моему затылку и шее.

— Вы всегда такая серьезная? — я возвращаю ей дистанцию, а сам бессовестно отмечаю, что под белым халатиком у девушки только нижнее белье, и я чувствую жар ее голого тела.

— Всегда, — медсестра отходит от меня.

Открывает шкафчик под столом и достаёт одноразовую бритву, — Мне придётся сбрить вам волосы. Рана глубокая, если не стянуть, заживать будет долго.

— Может быть, сразу топор? — задаю вопрос серьёзным голосом.

— Зачем топор? — она непонимающе зависает.

— Стыдно. Стыдно не знать консервативных методов лечения, — я из последних сил сдерживаю улыбку, — Вам в школьном медпункте не говорили, что от головы у них есть только топор? Ну или уголь активированный…

Секунду она пытается ещё сдержаться, сжимает губки, а потом хохочет.

Открыто. С ямочками на щечках. Мне нравится ее смех, и уже очень сильно нравится она сама.

— Егор…я прошу вас, перестаньте меня смущать, — теперь смотрит на меня доверчиво, с легким осуждением.

Это снова неожиданно. Обычно женщины, распознав мой интерес, включают томные вздохи, откровенные взгляды, стараются прикоснуться к телу. Обещание горяченького начинает витать в воздухе, а мне становится понятен дальнейший сценарий.

С этой девочкой такого нет. Я понятия не имею, что с ней делать, но ощущаю чистый кайф от того, она находиться рядом.

— Я очень постараюсь, — терпеливо замираю, пока она занимается моим затылком, — Как тебя зовут?

Она некоторое время медлит с ответом, но всё-таки говорит имя.

— Очень приятно, Да-ша, — я будто пробую ее имя на вкус, и оно мне тоже нравится.

— Дарья, — строгим голосом меня поправляет, — А сейчас не дергайтесь и помолчите, — клеит на мой затылок узкие пластыри. Это немного больно. Я беззвучно терплю, потому что наша близость действует на меня наркотически сладко, и я не хочу, чтобы она заканчивалась.