Трогать запрещено

Въезжаю во двор новенькой многоэтажки, паркую машину на стоянке и, поставив тачку на сигналку, торопливым шагом направляюсь к подъезду.

Вхожу в лифт, нажимаю нужную кнопку этажа и уже через минуту выхожу на площадку. У двери нажимаю на звонок. Прислоняюсь плечом к стене. Жду. Разговор предстоит не из приятных, но чаша моего терпения не просто полна. Она взорвалась к чертям. Я давал этому человеку слишком много свободы, что финансовой, что физической. Допрыгалась.

За дверью послышались шаги. Щелчок замка, и на пороге появляется Илона. Бывшая торопливо запахивает халат, но увидев, кто ее «гость», расплывается в улыбке.

Полы халата разъезжаются, демонстрируя сорочку из полупрозрачной ткани. Я подчеркнуто не смотрю ниже ее подбородка, ибо все ее ранние отвлекающие маневры нынче на меня не действуют.

— Какие люди, — усмехается Ила, отступая вглубь квартиры. — Утро доброе, пройдешь? — кивает, пропуская меня.

Я отталкиваюсь от стены и захожу, закрывая за собой дверь. Молча. Илона проходит в кухню, я следом за ней, не раздеваясь. Оглядываю двухкомнатные апартаменты, которые по доброте душевной снял для нее, и внутри все закипает.

Рядом с Юлей мог себя еще держать, но сейчас меня корежит и выворачивает наизнанку от злости, неприятия и непонимания. Как, мать его, низко может пасть человек в твоих глазах. Человек, с которым ты пять лет делил одну крышу и постель.

— Кофе? — оборачивается и пробегается взглядом по мне.

Я же, не церемонясь, сдвигаю с края стола сахарницу и опираюсь задницей о столешницу. Даю возможность Илоне первой начать разговор и покаяться, спрашивая:

— Ничего мне сказать не хочешь?

— Кроме того, что я по тебе соскучилась? — тянет ко мне свои руки, сделав шаг.

 — Ты ко мне насовсем? Или на часик? Предпочтительнее первое, Богдаш…

Я ее останавливаю, перехватывая запястья у воротника куртки.

— Илона, я пришел не на чашку кофе и быстрый перепих, на который ты рассчитываешь. Я хочу знать, что тобой движет, когда ты суешь свой нос в мою личную жизнь?

— Что ты имеешь в виду?

— Не прикидывайся дурой, тебе не идет.

Ила усмехается, сверкнув глазами. Ее не смущает положение дел. Это более чем очевидно.

— Я всего лишь влюбленная женщина, — пожимает плечами, натянув невинную улыбку.

 — Я борюсь за свое. Разве это плохо?

— Ты не хочешь понимать по-хорошему, — это не вопрос, это констатация факта.

Отталкиваюсь от стола и делаю единственный шаг, что позволяет эта маленькая кухня. Бывшая подруга, была бы поумнее, опасливо бы отступила. Но Илона даже бровью не ведет, когда я говорю:

— Я дал тебе возможность жить в свое удовольствие. Дал тебе время встать на ноги. Деньги, жилье, предлагал помощь с работой. Я дал тебе гребаные «отступные»! — сам не замечаю, как голос начинает рычать.