Трогать запрещено

Его палата — не проходной двор!

— Девочка, ротик свой прикрой, — цыкнула дамочка. — Мой сын отдыхает. Разворачивайся и уходи по-хорошему. Иначе я вызову охрану. Врач разве тебе не объяснил, как обстоят дела? Посещение разрешено только родственникам. Точка.

— Всего пять минут, клянусь! — начинаю упираться.

Если понадобится, готова умолять, но только бы увидеть Богдана. Однако мать Титова совершенно непрошибаема! С небывалой прытью Ирина Григорьевна подхватывает меня под руку и тянет к выходу из отделения.

— Подождите! Да постойте же! — пытаюсь договориться.

 — Пусть он сам скажет, что не хочет видеть, слышите? Вы не можете решать за дееспособного взрослого мужчину!

— Мой сын, видимо, не совсем в своем уме, раз спутался с малолеткой! — кинула мне перед тем, как хлопнуть дверью перед моим носом, практически вытолкнув на лестницу.

Спутался? Малолетка? Теперь понятно, что за реакция. Такая «невестка» ее не устраивает. А какая устроит? Может, она уже и Илону к нему в палату притащить успела? Блин!

Психанув, бью кулаком по двери. Слышу:

— Никого постороннего не пускать к Титову! — голос Ирины из-за дверей.

Видимо, дает наказ медсестрам. Зашибись!

Припадаю к стене, задрав голову вверх. И не подумаю уходить!

Слышу шаги на лестнице и голос отца:

— Юль, а ты чего здесь?

— Там мама Богдана заправляет балом. Выгнала меня и даже не подпустила к нему, — шмыгаю носом. Но не реву. Я сильная. И с этим справлюсь!

— Вот это новость. Сейчас решим, — берется за ручку.

— Пап, она пригрозила охраной! — торможу его.

— Сейчас разберемся, — кивает мне и дергает дверь на себя.

Я, зябко передернув плечами, торопливо ныряю в коридор за ним следом.

Папа слишком интеллигентный, чтобы закатывать медицинскому персоналу истерики и яростно качать права на пустом месте. Вообще, сколько себя помню, по пальцам можно пересчитать моменты, когда он реально повышал голос. На меня, на маму, или на подчиненных — неважно. Громкие слова — не его стиль.

Степан Аркадьевич Данилов прекрасно умеет давить: взглядом, тоном и харизмой. Как бы странно это не звучало. Иногда одна его взлетевшая бровь действует покруче любого самого прочного кляпа. Уж я-то знаю!

Без оров на все отделение, благих матов и лишних эмоций, па добивается встречи с заведующим и матерью Богдана.

Вызывает их на разговор и кроет такими аргументами в пользу своей правоты, что у меня бессовестно прорывается улыбка. Матери Дана просто нечем ему ответить! Чем дальше, тем больше ее это злит и раздражает. Женщина упрямо пытается вывести моего отца на эмоции. Без толку. На каждый ее грубый выпад папа отвечает сдержанно и сухо.

Я стою в стороне, на приличном расстоянии от троицы и стараюсь слиться с белыми стенами.