Трогать запрещено

И что хуже всего — она очень и очень красивая.

Блондинка подхватывает Титова под руку и так и льнет к нему всем естеством. Он обнимает ее за талию. У меня в легких от досады звонко схлопывается воздух. Он не один. И один не будет.

— Вы знакомы, Богдаш?

Она зовет Богдана — Богдаш…

Да какой на фиг…! Ему это совсем не идет! Дан. Вот Дан ему бы подошло. Я бы его так и назвала, если бы он был моим…

Ага, держи карман шире, Данилова. Посмотри на высокую блонди и на себя. На ее фигуру модели и на свою тощую фигурку балерины, которую чудо, что не уносит порывом ветра.

— Знакомы. Помнишь, я на ужин к другу ездил, к Степану Данилову?

— Так вот, это его дочь, знакомься — Юля. Юля — это моя невеста Илона. Да, кстати, я пригласил их со Степаном на нашу свадьбу.

— Ух ты, приятно познакомиться, Юля.

Не могу сказать того же. Мое настроение, резко спикировав, падает на самое дно. Но я умудряюсь натянуть улыбку на свои онемевшие губы и прохрипеть:

— Вы здесь с отцом? — интересуется эта Илона. Будто ища взглядом папу, блондинка оглядывает просторное помещение, в котором, как назло, сегодня малолюдно.

— А… — замешкавшись, поворачивается к Богдану дамочка. Тот, видимо, и без слов поняв причину ее заминки, с покровительственной улыбкой говорит:

— Юля совершеннолетняя. Ей девятнадцать.

— Оу, а так и не скажешь! Прекрасно выглядите.

Кажется, я скрипнула зубами. Она тоже смотрит на меня и видит лишь ребенка. Обидно, блин!

— Спасибо. Вы тоже… ничего.

Богдан ухмыляется. Я стреляю в его сторону убийственным взглядом. Дураки они! Если бы я захотела, я бы могла быть в тысячи раз лучше и красивее этой Илоны! Я не ребенок. И чувства у меня совсем не детские.

— Юль, ну, так мы что? Мы идем? — заметив, как от злости я свела челюсти, вовремя влезла в наш разговор Вероника. — Страшно хочу нырнуть в бассейн!

— Идем, — подхватываю я под руки подругу. — Приятно было повидаться, — уже развернувшись, бросаю я через плечо.

Не ребенок, но повела себя сейчас, как маленькая обиженная девочка, перед носом которой поманили заветной игрушкой, а потом тут же ее отобрали, спрятав в чулан. Так дело не пойдет. Так ты точно Титова не завоюешь!

Стоп. А я что, реально собралась его… завоевывать?

— Хорошенькая, — провожая взглядом Юлю в компании подруги, ехидно пропела мне в ухо Ила.

Я нехотя оторвал взгляд от дочери Степана и посмотрел на невесту. Улыбается. Глаз горит. Недобрым огнем горит.

— Это ты сейчас к чему мне сказала?

— Ну, знаешь, я не молодею, Титов. Тридцать пять, как никак. Мне с такими, как эта Юля, уже даже конкурировать глупо. Мне, чтобы выглядеть достойно твоего внимания, требуется куча средств, времени и процедур, — вздыхает Ила, — а тут вот, прямо перед носом: хрупкая, маленькая, ладненькая и такая молоденькая. Детей нарожает. Любить будет.