Трогать запрещено

А еще здесь замешан тот, кто слишком хорошо Титова знает: от его расписания до привычек. Вот тут круг значительно сужается.

От Илоны, кстати, больше ни слова. После того, как я поведала Титову историю с отчислением из Академии, он пришел в ярость. В какой-то момент мне показалось, что сейчас Дан подскочит с кровати и полетит из больницы прямым рейсом до Питера, восстанавливать справедливость и разбираться с бывшей. Благо, мне удалось его усмирить. Хотя Титов до сих пор не верит, что я мысленно уже отпустила Академию и распрощалась с ней. Но это так. У меня начинается новая страница в жизни.

Чистая, белая, более зрелая и счастливая. Рядом с любимым человеком. А свет клином на Питере не сошелся! Алла Демьяновна сама сказала — я талант. А такой «талант» с руками и ногами оторвут в любом ВУЗе. Даже и в Берлине. А почему нет? В общем, время покажет. Пока же…

Ох, уж этот «geht» непроизносимый!

Приятно открывать глаза и видеть Юльку. Я от этого еще с нашего отпуска на базе начал кайфовать, частенько намеренно просыпаясь раньше девчонки. А уж когда ты в таком отвратно-беспомощном состоянии валяешься в больничке, видеть ее рядом — бесценный подарок с небес.

Чем я ее такую заслужил? Уже с сотню раз за эту неделю задавал себе этот вопрос. Любая бы перекрестилась, отмахнулась и бежала сломя голову. На хрен бы я был такой не нужен никому. С моим то «багажом» за плечами в виде проблемной бывшей и вредной матери. С этими побоями и переломами. Да и характером, что ни разу не сахар. Любая. Но только не Юлька.

Переворачиваюсь на бок, ребра отдают тупой болью. Херня. Смотрю на Котенка — вот где важно. Улыбаюсь. Юля, зажмурившись, сидит в кресле у окна. В руках ручка, колпачок которой она нервно покусывает.

В ушах наушники, в которых я слышу… это что? Немецкий?

Заметив или почувствовав, что я ее разглядываю, девчонка открывает глаза и оборачивается. Улыбается, вытаскивая наушники из ушей. Тормозит какое-то видео на ноутбуке, которое смотрела. Или, в ее случае, скорее слушала.

Я решаю пошутить. Спрашиваю, силясь не засмеяться в голос:

— У меня к тебе серьезный вопрос.

— Насколько серьезный?

— Ты смотришь взрослые немецкие фильмы, пока я тут овец во сне считаю?

Юлька теряется. Зависает. Потом понимает, какие «фильмы» я имел в виду, и смущается.

Моментально краснеет до кончиков ушей, взвизгивая испуганно:

Я посмеиваюсь. Девчонка зачем-то закрывает ноутбук. Резко и дерганно хлопает им, как будто я ее и правда застукал за чем-то постыдным. Но я-то знаю, еще вчера заметил, что никакие это не фильмы, а курсы. Мой котенок проходит курсы немецкого, подтягивая знание языка. Надо ли говорить, как много для меня это значит? Несмотря на то, что мы пока не обсуждали, что будет дальше, после моей выписки из больницы, Котенок уже думает о будущем. Нашем.