Трогать запрещено

Открываю чат с контактом Богдана. Предварительно удалив со своего профиля аватарку и заменив Юля на «Юла». Почему «Юла» — не спрашивайте! Все, на что в состоянии стресса хватило моей фантазии.

Нажимаю на аватарку Титова и разглядываю. Его фото в профиль. Серьезный такой и бородатый. И вот этому «бородатому» я собираюсь написать… Вот только что?

Ерунда. Удаляю. Его это вряд ли заинтересует. И мой номер унесется в бан, причем в максимально скоростном режиме.

Ломаю голову. Давай, Юль, ты сможешь подобрать слова…

Поднимаюсь на ноги, мельтеша по комнате. На глаза попадается женский журнал, который я без особого энтузиазма листала в самолете…

Аж сердечко заходится, пока пальцы настукивают вопрос, на который меня натолкнула любопытная статейка:

Пялюсь на сообщение и думаю, что надо бы удалить. Такую чушь написать… я мастер пикапа, блин! Но к моему изумлению, галочки окрашиваются в синий, оповещая о том, что сообщения не то что доставлены, они уже прочитаны.

Убираю телефон на тумбу и прячу голову под подушку. Боже, какая же я трусиха! Сейчас он прочитает, подумает, что это кто-то сумасшедший, и заблокирует номер. С другой стороны — хорошо. Больше не будет повода для переживания… Правда же?

— В общем, когда Эля умерла, руки опустились, — затягивается сигареткой Данилов, выпуская в небо сизый дым. — Сначала был в трауре, потом накатила апатия. Почти полгода не появлялся в офисе. А когда взял себя в руки, понял, что дела совсем плохи. Полтора года уже пытаюсь вытянуть нас из ямы, — качает головой, — не получается.

Мы стоим на крыльце у ресторана, где весь последний час я пытался вразумить друга, предлагая свою помощь. И бескорыстно, и в долг — ничего не прокатило. Степан с детства такой. Если чего решил, то на своем стоять будет до победного.

— Плохо мне без нее, Титов.

— Два года, Степыч. Уже прошло два года, пора дальше жить.

— Тяжело, но пытаюсь.

— Юля знает, что с фирмой дела плохи?

— Нет, — обрубает друг, выкидывая окурок в урну. — Не знает и знать не должна. Ей надо о балете думать. Еще года полтора-два потяну.

Перед глазами вчерашняя встреча с Юлькой встает. Хорошая она девчонка. Ладненькая, миленькая, и с каждым днем в моей голове все чаще вскользь проносится мысль о ней. Что в корне неправильно, но остановить совершенно мне не по силам.

— Если дела не наладятся, — продолжает Степыч, — то, как только Юля закончит академию, продам к чертям бизнес. Она уже будет более-менее стоять на ногах, а я…

— А ты? — ухмыляюсь. — Сядешь в кресло и обрастешь мхом?

— Найду, куда прибиться. На старость хватит и то хорошо, — хлопает меня по плечу Степан. — Ладно, — тянет руку, — в любом случае, спасибо за беспокойство, дружище. Рад был, как в старые добрые, потрещать по душам.