Трогать запрещено

Не хочу пластиковых улыбок и пустых взглядов. Не хочу однажды проснуться и понять, что рядом со мной спит женщина, от которой меня воротит. Не хочу улыбаться всем вокруг, играя роль примерного мужа, в реальности же каждый вечер решаясь на новые леваки, потому что на жену не стоит. К жене не тянет. Жену не хочешь. Она, блть, образцовая! Улыбается по расписанию, секс по расписанию, разговоры и те, по расписанию.

Внутри все начинает кипеть. Я сжимаю руку в кулак, долбанув по столу. А ведь я верной дорогой топал к такой модели отношений! Я ведь чуть не пошел по стопам отца, идиот.

Да, не по принуждению, а добровольно, но я чуть не угрохал собственную жизнь, оттолкнув от себя ту, которая могла бы ее раскачать и украсить. Ту, которая…

Да которая идеальная в своем несовершенстве! Да, Юле всего двадцать. Маленькая, наивная, милая, хрупкая Юля. Да, мать твою, вероятней всего однажды я ей надоем. И может быть, скорее всего, она однажды пожалеет о своем выборе. Похеру!

Я не хочу существовать в браке, упиваясь работой.

В голове заработали сотни процессоров, будоражащих нервную систему. По позвоночнику прокатилась колючая волна решимости, заставляя выпрямиться и полететь широким шагом к вешалке с пальто.

Сдергиваю. Ключи от тачки хватаю. Ни хера!

— Богдан, ты меня слышишь?

— Я еще поборюсь, мам.

— Что это значит? С кем ты собрался бороться?

Со своей башкой, со своими предрассудками, с Даниловым, которому мое решение и мои притязания на его дочь не понравятся… Да хоть со всем миром, блть! Плевать. Я не трус. А Юля того определенно стоит.

— Спасибо, мам! — бросаю в трубку искренне. — Мы к тебе приедем, — обещаю, сам еще не понимая толком, кто «мы».

 — С наступающим! — отключаюсь, с грохотом закрывая дверь в собственный кабинет.

— Улы-ы-ыбочку, — тяну, быстро щелкая нас с папой на свой телефон.

— Что там получилось? — заглядывает через плечо Степан Аркадьевич. — Я ужасно выхожу на фото! — качает головой. — Юлька, удали.

— Нет, ты получился просто шикарно, — приближаю снимок на экране. — А вот я моргнула, хм. Еще разок?

Папа закатывает глаза, выдавая мученический стон. Но я-то знаю, что это все так… напускное. Ему нравится. И этот день, и этот вечер, и даже глупенько вместе со мной улыбаться, позируя на фоне елки, нравится.

Редкие моменты семейного уюта. С каждым годом я все старше, а жизнь все больше закручивает в водоворот. Сколько нам таких моментов вдвоем еще выпадет? Вот и я не знаю. Ловлю каждый. Как и он.

— Контрольный выстрел, а то мы так полночь «прощелкаем», — ворчит, поглядывая на часы, Степан Аркадьевич, — пять минут до поздравления президента, — рапортует и покорно встает у меня за спиной, приобнимая за плечи. — Готов! — снова улыбается своей секси-улыбочкой.