Трогать запрещено

 — Я скоро! — приземляю пустой бокал на стол и нетвердым шагом пересекаю гостиную.

Меня шатает так, будто я выпила не бокал, а целую бутылку и не шампанского, а чего покрепче. Страх, смешанный с предвкушением скорой встречи, — убийственно сильный эмоциональный коктейль. Похлеще виски с колой. Знаю. Выпила как-то по глупости разок.

— Шапку не забудь, — прилетает мне вдогонку.

— Мхм. Я капюшон накину.

Стягиваю с вешалки парку и ныряю ногами в теплых носках в бежевые угги. Телефон прячу в карман куртки. Нервишки пошаливают, отплясывая румбу. Сколько мы не виделись? Три дня? А ощущение, что три года…

Выбегаю на улицу.

Я так сильно не переживала, даже когда заходила к Титову в душевую. Не тряслась, когда опускалась перед ним на колени. Голова была ясная, а мысли чистые. Сейчас же и там и там полный кавардак, а в сердце сумятица.

Резкий порыв ветра бросает мне в лицо снежинки, дергает за кончики косичек. Я щурюсь. Натягиваю на голову капюшон, плотнее запахивая куртку, заставляя себя идти. Шаг за шагом — все ближе к воротам дома.

Руки на ветру моментально замерзают, покрываясь мурашками.

Так же, как и ноги в тонких хлопковых пижамных штанах. Минус тридцать — это вам не шутки. Но я упрямо иду, выискивая взглядом сквозь прорези кованых ворот Титова или его машину. Пусто. За ними его нет. Это что, новогодняя шутка какая-то?

Дергаю за металлическую ручку и выныриваю за дверь, оказавшись на пустой улице, потонувшей в полумраке ночи. Его разгоняет только свет от фонарей. Выдыхаю, изо рта вырывается облачко морозного пара. Ветер завывает, заметая дорогу мокрым снегом. Где он?

Поправляю съехавший на глаза капюшон, оборачиваясь…

Дыхание спирает.

В груди беснуясь, бьется сердце о ребра.

Только сейчас я понимаю, почему он припарковался не у ворот. Камеры на подъездной дорожке к нашему дому. Если бы папа заглянул, вся моя ложь посыпалась бы, как карточный домик. Поэтому Богдан стоит на углу улицы. Через дом. Ждет, оперевшись на капот своей машины. Руки в карманах, пальто расстегнуто, волосы разметались от ветра, смотрит куда-то в сторону.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, оглядывается.

Последнее «тук», и все внутри меня замирает.

Титов почти небрежно отталкивается от капота Audi и выпрямляется. Его взгляд прикован ко мне. Между нами метров десять, но я готова поклясться, что его темные, как ночь, глаза смотрят нежно, обволакивая, как бархат.

Что делать? Как быть? Что говорить? Подойти к нему или… он сам? Зачем вообще он приехал? Зачем попросил эти «пять минут»? Вопросы терроризируют мою бедную голову всего доли секунды. Один вздох! А потом… Богдан улыбается. Улыбается так робко и несмело, что мои губы начинают дрожать.